Вадим Николаевич Гуляев: многогранная личность в искусстве

В год знакового события, столетия со дня создания СССР (1922–2022), анализируя политическую, экономическую и художественную сферы жизни огромной страны, мы понимаем, как порой масштабные личности в искусстве влияют своим творчеством, взглядами, эстетическим вкусом на формирование профессионального сообщества и сознание общественности.

В.Н. Гуляев (1890–1943) — коренной барнаулец, удивительно скромный человек, по мнению своих современников (М.Е. Тверитинова, Е.Л. Коровай, В.Е. Кайдалова, З.А. Чашниковой), оригинальный, тонкий художник, знаток русской и западной живописи, участник художественных выставок, член-учредитель обществ художников в России (Алтайское художественное общество, Барнаул, 1918 г.; «Новая Сибирь», Новосибирск, 1924 г.) [1] и в Узбекистане («Мастера Нового Востока», Ташкент, 1926 г.). Он — та самая многогранная личность, незаслуженно оставшаяся у искусствоведов и культурологов в тени его экспрессивных товарищей М.И. Курзина и Е.Л. Коровай.

Объективно следует заметить, что на это имеются свои причины.

Так, благодаря сложившимся обстоятельствам, в Узбекистане сохранились как источниковая база — музейные и государственные архивы, так и сами работы М.И. Курзина и Е.Л. Коровай. Их произведения представлены в Государственном художественном музее Республики Каракалпакстан им. И.В. Савицкого (Нукус), Самаркандском государственном музее-заповеднике, Бухарском государственном музее-заповеднике и Государственном музее искусств Узбекистана (Ташкент). Эти источники позволили искусствоведам заниматься исследованиями жизни и творчества М.И. Курзина и Е.Л. Коровай как в советское время (Р.Х. Такташ, В.З. Хоминская, М.М. Бабаназарова, И.В.Богословская), так и в постсоветский период (И.И. Галиев, Т.К. Мкртычев, П.Х. Хожаметова, Н.Д. Даулетбаева и др.). При этом круг желающих продолжать такие исследования растет.

В то же время в Узбекистане существует только одна уникальная коллекция из 48 графических произведений В.Н. Гуляева, сложившаяся в Государственном музее искусств Узбекистана (ГМИ Уз) после приобретения у вдовы художника, О.Д. Гуляевой, в 1960-е годы. А в родном городе В.Н. Гуляева, в Государственном художественном музее Алтайского края (ГХМАК) хранятся всего две графические работы мастера, полученные в 1982 г. в подарок от В.Е. Кайдалова, народного художника Узбекистана, уроженца Барнаула [2].

Источниковая база для исследования творческой деятельности В.Н. Гуляева невелика — мы располагаем лишь личной перепиской художника с женой о самом близком, откровенном, что стало достоянием всех, как справедливо ужасалась Е.Л. Коровай (в переписке с Л.И. Снитко) [3]. Также нам известна одна аналитическая статья Р.В. Еремян, где отражаются главным образом события и мысли художника последних 17 лет, прожитых в Узбекистане, в то время как 36 лет, проведенные в России — царской и советской, — проходят скупыми строками констатации событий iЕремян Р.В. Рельеф памяти // San’at [Электронный журнал]. 2002. № 4. URL: https://sanat.orexca.com/2002-rus/2002-4-2/history_art8-3/. × .

Далее, опираясь на материалы архива ГХМАК (переписку Л.И. Снитко с первыми членами Алтайского художественного общества — АХО), исследование П.Д. Муратова художественной жизни Сибири 1920-х годов, труды других авторов, постараемся показать масштаб личности В.Н. Гуляева в искусстве, «связать его с Сибирью», как этого хотела Е.Л. Коровай [3], высказать версию причин переезда творческих деятелей с Алтая в Узбекистан, рассказать об «интересном художнике, глубоком портретисте» [4].

Сибирский период жизни и творчества В.Н. Гуляева

Вадим Николаевич Гуляев родился 3 февраля 1890 г. в Барнауле iГончарова Н. Дыхание листа // Свободный курс. 2020, 7 февраля. × . Он был внуком историка, этнографа, фольклориста, изобретателя, видного исследователя Алтая Степана Ивановича Гуляева и сыном архивариуса Главного управления Алтайского округа, краеведа, археолога [5, с. 110–115]. Интересно, что в 1878 г. дед В. Гуляева был произведен в статские советники, утвержден в звании потомственного дворянина [6, с. 121], а в 1880 г. сам С.И. Гуляев в своей статье «Наша биография-родословная», как отмечает В.В. Ворожбитов, писал: «Род наш… вступил ныне в сословие потомственного дворянства Казанской губернии, и да поможет Бог потомкам нашим принести пользу отечеству…» [5. с. 111]. Однако до 1917 г. и тем более после Октябрьской революции мы не находим ссылок на факт дворянства в биографии В.Н. Гуляева. Бесспорно одно: и дед, и отец его были дворянами, русскими интеллигентами по проявлению. Дед и отец В.Н. Гуляева жили с семьями вместе, все под одной крышей, и дом их был «своего рода клубом местной интеллигенции, краеведов, заезжих ученых и путешественников» [6, с. 121]. В такой среде формировался молодой человек, склонный к анализу, с серьезным отношением к народному искусству.

Творческие способности проявились у Вадима рано. С 1907 по 1911 год он учился в Казанской художественной школе, дружил с М. Курзиным. Во время каникул, по воспоминаниям В.В. Карева, записанным Л.И. Снитко, занимался в Барнауле у Карева в мастерской офсетом, учился офорту. Каждый вечер готовились, много рисовали [7]. Талант рисовальщика помогал Вадиму в трудные минуты. Так, на основе реального события, случившегося с ним, художник М.И. Тверитинов написал уже в солидном возрасте рассказ «Ножичек», хранящийся в архиве ГХМАК [8]. Автор повествует, как в поезде во время возвращения домой на каникулы из Казанского училища Вадима задержали жандармы из-за революционной брошюры. Попав в камеру к уголовникам, В. Гуляев подтвердил делом, что он художник: в тюремных условиях огрызком полученного карандаша и ножичком из-за своей подкладки нарисовал и смастерил игральные карты такого качества, что заслужил признание сокамерников, которое помогло ему выжить.

Дружба с М. Курзиным прошла красной линией в судьбе В. Гуляева. После Казани они уже вместе в Москве снимают квартиру [9]. В 1912–1913 годах В. Гуляев учится в студии И.И. Машкова. Студия этого крупного представителя «Бубнового валета» имела огромную популярность среди учащихся. Здесь художник начал коллекционировать живопись и рисунки. После смерти Вадима Николаевича произведения А. Явленского и Д. Бурлюка, плакаты В. Маяковского и М. Черемныха были приобретены Государственным музеем искусств Узбекистана у его вдовы.

В.Н. Гуляев. Портрет жены. Бумага, графитный карандаш. 35,1 × 28. Государственный музей искусств Узбекистана

Дружба В. Гуляева и М. Курзина продолжилась и в Барнауле, вместе они делают выставки в Томске [9]. Важно отметить первый успех В. Гуляева на выставке «Художников-сибиряков» (Томск, 1915). В архиве ГХМАК хранятся рабочие листы В.В. Карева к рукописному каталогу Томской выставки 1915 г., где среди прочего содержатся названия работ В. Гуляева и их количество (17).

Одна работа В. Гуляева, «Голгофа», притягивает всех, она же экспонируется вновь и в 1918 г. на выставке АХО в Барнауле. Из всей экспозиции 1918 г., как отмечает М. Тверитинов, остались в памяти только две картины. «Одна из них отвечала тогдашнему умонастроению своим бунтарским характером и плакатной броскостью. Другая действовала на неискушенного зрителя неожиданностью формы. Первая работа принадлежала Курзину. Вторая работа — Гуляева... На метровом холсте в серо-коричневых тонах был изображен составленный из каких-то геометрических форм крест. Крест, надо полагать, могильный. Вокруг бурьян, серый безнадежный фон. Это, вероятно, и был в своей обнаженной форме так называемый кубизм. Но, так или иначе, из всех вещей на выставке этот крест производил самое сильное впечатление, и казалось, что он служил преддверием в заманчивую и неопознанную область изоискусства» [1, c. 76].

Создание АХО в 1918 г. стало вехой в творческой жизни В. Гуляева. Молодость, талант, эксперимент, выставки 1918–1922 годов, совместная работа с М. Курзиным в Губоно, Губполитсовете художественной студии [9]. В то же время, как отмечает П.Д. Муратов, в художественной жизни Барнаула в 1918–1920-е годы начинается борьба: некогда единое АХО делится на два противостоящих лагеря: «С одной стороны, добрые, хорошие люди и грамотные художники (А. Никулин, С. Надольский, Н. Янова-Надольская), стремившиеся дотянуть живопись Барнаула до того уровня, который они сами усвоили в Академии художеств и Московском училище живописи, ваяния и зодчества; с другой стороны, тоже добрые и хорошие люди и грамотные художники (В. Гуляев, Е. Коровай, М. Курзин), мечтавшие создать новое искусство, отражающее грандиозные социальные изменения в России» [10, с. 15]. В АХО становилось тесно, тут и проявился талант Гуляева: рассудительность и спокойствие вызывало уважение коллег, в АХО начинаются творческие диспуты, каким путем идти в искусстве.

В 1920 году В.Н. Гуляев вместе с В.В. Каревым (по воспоминаниям последнего) занимается организацией художественного музея [11]. В 1924 г. друг В. Гуляева, М. Курзин, уезжает в Москву. Туда же переезжает его оппонент по АХО А.О. Никулин, а в 1924 г., почувствовав желание и интерес к организационной работе, в Новосибирск переезжает и сам В.Н. Гуляев — секретарь (1924) и позже один из учредителей общества «Новая Сибирь» (1926) [12, с. 1].

В 1927 г. В.Н. Гуляев выступил одним из организаторов Первого съезда художников Сибири в Новосибирске, созданного с целью объединить художников, главным содержанием которого стал пафос строительства социализма. Умение ладить с людьми, объяснять, доходить до каждого, помогать общему делу — основные качества Вадима Гуляева, позволившие ему добиться успехов. Вместе с Гуляевым в Новосибирске уже работают супруги Надольские — бывшие оппоненты по АХО. Точка зрения Гуляева на искусство услышана: «Эстетическое освоение мира — единственное возможное для художника. Кто не ищет новых ритмов, новых просторов, идеи, тот не понимает революции (тот “правый”)» [13].

В Новосибирске В.Н. Гуляев активно ведет не только организаторскую, но и искусствоведческую работу. Примечательна в этом отношении его статья из газеты «Советская Сибирь» iГуляев В.Н. Новониколаевск. Дом Ленина // Советская Сибирь. 1924. № 45 (1287). 23 февраля. С. 3. × , где автор высказал свои предложения и представления о планируемом в Новосибирске «Доме Ленина». По мнению В. Гуляева, это должен быть не монумент, а здание с большим залом — центром общественной жизни. В его создании должны принять участие архитектор, скульптор, художник. «Нет архитектуры без живописи и пространства», — отмечает В. Гуляев.

Узбекистанский период жизни и творчества В.Н. Гуляева

С 1926 г. В.Н. Гуляев живет в Узбекистане. Почему он переезжает в Ташкент, почему еще раньше туда уехал М.И. Курзин, за ним Е.Л. Коровай? Традиционно, согласно советской интерпретации в искусствоведении (Л.М. Ремпель), принято считать, что художников привлекало богатое культурное наследие Средней Азии с ее древними городами, природой, бытом. Да, это тоже было, однако мастера с Алтая искали прежде всего творческой свободы, которую мог предоставить Узбекистан, нуждались в соревновательности, в своей школе, в своих последователях.

Известно, что В.Н. Гуляев впервые оказался в Узбекистане по мобилизации в армию в годы Первой мировой войны, в 1915 г. служил в Каттакургане, затем в Самарканде. Второй раз — в 1926 г. переезжает в Ташкент навсегда.

Гуляев и Курзин приехали в Узбекистан уже сложившимися мастерами. Опыт, вкус и организаторские умения позволили В.Н. Гуляеву встать у истоков художественного объединения «Мастера Нового Востока» в Ташкенте. Несмотря на короткий период своего существования (1926–1930), объединение оставило яркий след в художественной жизни Узбекистана iЕремян Р.В. Мастера Нового востока как часть мирового художественного процесса // San’at [Электронный журнал]. 2005. № 3-4. URL: https://sanat.orexca.com/2005-rus/2005-3-2/master-3/. × .

В состав объединения входили живописцы и графики разных творческих темпераментов: М. Курзин, А. Волков, В. Гуляев, А. Николаев (Усто Мумин), В. Маркова, И. Икрамов, М. Гайдукевич, В. Рождественский, С. Мальт и др. Художники сплотились в поисках новых, сложных, подчас мало выясненных путей, художественно-технических выражений и стилей, в том числе национального стиля. Подобное разнообразие, несомненно, шло на пользу искусству. Произведения свидетельствуют об огромных резервах выразительных средств у «Мастеров Нового Востока» и смелости их реализации. Связь сибирских художников из этого объединения — М. Курзина, В. Гуляева, В. Марковой — с обществом «Новая Сибирь», налаженная В. Гуляевым, сохранилась. В 1929 г. М. Курзин организовал в Новосибирске выставку «Мастера Нового Востока», которая включала 120 живописных и графических произведений М. Курзина, В. Гуляева, А. Волкова, М. Гайдукевича, С. Мальта iТам же. × . Круг творческих интеллектуалов-живописцев «Мастеров Нового Востока» сплавлял воедино искусство разных регионов: Сибири и Средней Азии, как делали это В. Гуляев и М. Курзин. Художники также работали над созданием образов современного им Узбекистана.

Гуляев был по-особенному трепетно предан графике. Он — мастер немногословный; мотивы его пейзажей композиционно не усложненные, обобщенные, динамичные, не лишенные повествовательности. Типы среднеазиатских пейзажей — равнины, высокие скалистые горы, покатые холмы, яркая зелень, глубокие тени переданы с вдумчивым отношением к натуре. Свобода и динамичность штриха, обобщенно переданные формы — всё подчеркивает сохраненную свежесть первого впечатления художника, работавшего на натуре. В пейзажах Гуляев почти не изображает человека, но всюду чувствуется его присутствие: в домах, садах, архитектурных памятниках. Какими необычными должны были показаться молодому автору невиданные ранее места, овеянные легендами! Зарисовки будничной жизни с собственным неспешным ритмом, который складывался здесь веками, производят незабываемое впечатление безмятежности. Художник хорошо владеет линией — он позволяет ей свободно и ритмично пролегать, слагаясь в лаконичные формы и силуэты, а пастель придает линиям рисунка бархатистую мягкость. Подобная легкость может быть достигнута лишь упорным трудом и талантом.

В «Дороге в кишлак» (1931) стройные тополя ритмично выстроились в ряд, словно юные девушки в танце, кроны их плавно изгибаются под порывами ветерка — вот он, тот волшебный миг, который нельзя упустить. Зеленые и охристые тона передают красочную гамму, характерную для среднеазиатских пейзажей, в работе «Зангиата» (1936). Определяющая роль в решении большинства пейзажных композиций отведена чистому безоблачному небу. Всё это подчеркивает пространство, масштабность. Тихие, скромные мотивы привлекают Гуляева своей непритязательностью, в этой простоте он умеет открыть красоту Узбекистана.

Важную роль для Вадима Николаевича сыграли его поездки по окрестностям Ташкента и областям («Токфан», 1935; «Чирчикстрой», 1936). Для художников Гуляев тоже устраивал «горные походы» (1935–1937), умея увлечь своей страстью к исследованию неизведанных мест. Так, на снимке из архива ГХМАК В.Н. Гуляев запечатлен в полном походном снаряжении во время путешествия по горным местностям Узбекистана и Таджикистана, в том числе на Гиссарский хребет.

Фотография В.Н. Гуляева. 1935.
Из архива ГХМАК

Во время походов Гуляев не только выполнял наброски, своего рода репортажи, но и делал фотоснимки: ему принадлежат портреты художников и народных мастеров. Конечно, В.Н. Гуляев был знаком с новейшими веяниями и тенденциями европейского искусства конца XIX – начала XX века. У него были возможности ознакомиться с ними еще в годы учебы в Казанском художественном училище (1907–1911) и в студии Ильи Машкова в Москве («Балерина»; «Ташкент вечером» — обе из собрания ГМИ Узбекистана).

В.Н. Гуляев. Ташкент вечером.
Бумага, пастель, тон., акварель, уголь. 34,7 × 23,7.
Государственный музей искусств Узбекистана

Интересна совместная рукописная брошюра поэтов Ю. Сопова и Л. Мартынова, а также художников — В. Гуляева и Е. Коровай, созданная в 1922 году в Омске и Барнауле. В брошюре помещены стихи с иллюстрациями В. Гуляева и Е. Коровай.

Е.Л. Коровай, В.Н. Гуляев.
На правах рукописи.
Обложка брошюры работы В.Н. Гуляева. 1922. Бумага, тушь, акварель. 20,2 × 17,6.
Государственный музей искусств Узбекистана

В Государственном музее искусств Узбекистана существует одно из немногих сохранившихся изображений В.Н. Гуляева — акварельный портрет работы Е. Коровай. Это погрудное изображение бритоголового человека в очках. Задумчивое, серьезное лицо выдает погруженность мужчины в собственные мысли. Будучи художником-графиком, Гуляев работал в издательстве «Кизил Узбекистан», журнале «Гулистон», республиканских газетах. В 1931 году он поступает на заочное отделение Московского полиграфического института, и уже в отсутствие В.Н. Гуляева в Ташкенте открылась графическая мастерская, в организацию которой он внес значительный вклад. Во время работы над оформлением павильонов Средней Азии на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке (ВСХВ) в Москве В.Н. Гуляев был арестован по ложному доносу. Ему предъявили обвинение в антисоветской деятельности. По этому же делу проходили А. Конобеев из Главискусства, Усто Мумин и другие. В.Н. Гуляев был выслан в г. Туринск Свердловской области, где ушел из жизни 29 марта 1943 г., не дождавшись справедливого оправдания и освобождения.

Заключение

В.Н. Гуляев — это яркая страница в истории современного изобразительного искусства России и Узбекистана. Эстетические вкусы художника, его ненавязчивые советы, представляется, помогли в формировании и становлении профессионального искусства на Алтае, в Сибири и Узбекистане. Работы В.Н. Гуляева еще требуют осмысления искусствоведов и встречи со зрителем.