Полдень длиной в полвека. Творческие миры Веры и Сергея Кондулуковых: живопись 1971–2021 годов

Предпринимаемый в статье обзор творчества видных отечественных живописцев и графиков Веры и Сергея Кондулуковых ориентирован как на специалиста по истории отечественного искусства, так и на широкого зрителя. На примере пятидесятилетнего периода творчества каждого из художников автор ставит целью раскрыть феномен совместной жизни в искусстве двух самостоятельных мастеров-академистов, обладающих собственными эстетическими принципами, воззрениями на онтологию и эпистемологию искусства, своеобразием пластического мышления [1].

Настоящее исследование продолжает серию статей, посвященных различным аспектам творчества Сергея и Веры Кондулуковых. Автору известны искусствоведческие аналитические обзоры А. Дмитриенко [2], Р. Бахтиярова [3; 4], А. Павельевой-Кузьминой [5], А. Рожина [6].

В методологическом отношении автор прибегает к формально-стилистическому и компаративистскому анализу. Также используется оппозиция интровертивного и экстравертивного типов творчества, предложенная К.Г. Юнгом в хрестоматийном труде «Об отношении аналитической психологии к поэтико-художественному творчеству» [7], и дихотомия аполлонического и дионисийского начал Ф. Ницше [8].

В основу статьи легли материалы интервью, которые автор статьи провел с Сергеем и Верой Кондулуковыми в январе 2022 г. в мастерской художников в г. Тольятти.

Судьбоносная встреча

«Художник всегда один — если он действительно художник, — констатирует Генри Миллер. — Единственное, что на самом деле необходимо художнику, — это одиночество» iМиллер Г. Тропик Рака // Миллер Г. Тропик Рака. Черная весна. М., СПб.: Азбука, 2016. С. 55. × .

«В любом человеке заключена такая мера одиночества, которую не в силах преодолеть никакая близость», — убеждает Жан-Поль Сартр [Цит. по: 7, с. 72].

Нехоженые тропы гармонии покоряются в скитаниях вечно вопрошающего художника по лабиринтам одиночества собственной души, а святость творческого дерзновения, о которой говорил Николай Бердяев, сравнивая Пушкина и Серафима Саровского, обретается лишь во взыскующем уединении мастера [9].

Художник начинается там, где кончается человек. Бытийная биография не равна творческой. А «творческий союз», даже если это не бюрократическая институция, а плодоносное соавторство родственных душ, — отнюдь не залог художественного обретения. Творческий тандем, тем более семейный, на поверку — параллельные жизни в искусстве и в культурной рефлексии о нем. Диего Ривера и Фрида Кало, Родион Щедрин и Майя Плисецкая, Борис Мессерер и Белла Ахмадулина, тот же Сартр и Симона де Бовуар... Где аверс, где реверс?

Знаменательная встреча Сергея Кондулукова и Веры Юрко — двух талантливых молодых живописцев, каждый из которых уже на тот момент имел задатки и амбиции большого мастера, — случилась полвека назад в стенах Пензенского художественного училища им. К.А. Савицкого. В 1971 году Сергей Никитович и Вера Ивановна скрепили свои судьбы печатью на свидетельстве о заключении брака и сделали шаг в совместное будущее. Этот долгий, продолжающийся и сейчас путь, к радости российского и зарубежного ценителя живописи, явил миру не очередной «совместный творческий проект», не супружеский «дуэт поневоле», но двух самостоятельных, сильных индивидуальным поиском художников, обладающих собственными эстетическими принципами, художественным вкусом, стилевыми пристрастиями, различными творческими и личностными темпераментами, равно как и целями и задачами в искусстве.

Сколь разны и самодостаточны герои нашего очерка, столь схожи их жизненные и творческие хроники. Оба будущих мастера — выходцы из многодетных «трудовых» семей (Сергей Никитович родился в 1949 г. в селе Большое Томылово Самарской области, Вера Ивановна — в 1951 г. в Самаре). Оба с ранних лет чувствовали в себе неодолимую тягу к рисованию и не расставались с карандашом и блокнотом. Обоим повезло с родителями, которые сумели оценить степень дарования своих детей и способствовали их учебе сначала в художественных школах, а затем в профильных учебных заведениях, принимая дар Сергея и Веры как их призвание, судьбу, миссию.

С.Н. КОНДУЛУКОВ. АВТОПОРТРЕТ. 1989. ХОЛСТ, МАСЛО. 102 Х 78. СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА. АВТОР ФОТО: В.П. АЛЕКСАНДРОВ

В.И. КОНДУЛУКОВА. АВТОПОРТРЕТ. 1989. КАРТОН, МАСЛО. 25 Х 20,5. СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА. АВТОР ФОТО: В.П. АЛЕКСАНДРОВ

С.Н. КОНДУЛУКОВ. ПЛАНЕТА МОЕГО ДЕТСТВА (С. БОЛЬШОЕ ТОМЫЛОВО). 1988. ХОЛСТ, МАСЛО. 65 Х 80. СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА. АВТОР ФОТО: В.П. АЛЕКСАНДРОВ

Previous Next

Помимо Пензенского художественного училища, на профессиональном счету Сергея Никитовича и Веры Ивановны дипломы Института живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина в Ленинграде, вступление в Союз художников СССР, получение звания заслуженного художника РФ и академического статуса — почетный член Российской академии художеств, участие в более чем ста пятидесяти выставках различного уровня, включая международный, работа в должности профессора Тольяттинского государственного университета, плодотворные творческие поездки по России (на Алтай, в Крым, на Байкал) и за рубеж (в Италию, Венгрию, Германию, Финляндию), высокие награды.

Жизнь и судьба художника — не только в повседневном настоящем: она и в диалоге мастера со своими духовными предшественниками (для Веры Ивановны таким «собеседником» в первую очередь выступает Гюстав Курбе, для Сергея Никитовича — Константин Коровин), и в открытости будущему искусства — в том числе через живой контакт с учениками, которым профессора Кондулуковы передают секреты мастерства рисунка и живописи, оставляя, на манер Леонардо, свои «наставления молодым живописцам» в методических педагогических пособиях, изданных Тольяттинским государственным университетом, где суммируется ценнейший опыт владения академическими методами письма, работы с натурой, светом, колористическими нюансами в различных техниках и материалах, доступных художнику XXI века.

Растянувшийся на полвека творческий зенит — словно длящийся солнечный удар по-бунински судьбоносной встречи, соединившей судьбы Сергея и Веры Кондулуковых. И этот очерк, посвященный пятидесятилетнему юбилею совместной жизни и индивидуальных жизней каждого из них в искусстве, — лишь очередной этап продолжающегося пути двух выдающихся российских живописцев.

В присутствии человека. Живопись Сергея Кондулукова

Метафора солнечного удара как озарения любви и творчества возникает на этих страницах неслучайно. Значимость темы встречи, бесповоротно переворачивающей жизнь, в полной мере сознается и подчеркивается Сергеем Кондулуковым в одной из знаковых живописных работ «Солнечный удар (по одноименному рассказу И.А. Бунина)» (2016). Героями полотна становятся костюмы влюбленных, повешенные на спинки стульев за праздничным столом в гостинице, где происходит их единственное свидание. Светлая скатерть, пульсирующая в сложных нюансах розового и оливкового, собирает рефлексами жар бордово-красного фона с темными вертикальными тенями — своеобразный театральный занавес, подсказывающий зрителю, что перед ним — авансцена. Портьеры разделяет тонко змеящаяся золотистая щель, напоминающая дымок сгоревшей свечи и вздымающаяся вверх в унисон вертикальным ритмам бутылки игристого вина, штофа с водкой, бледно-зеленых стеблей букета роз, чьи распахнутые желтовато-серые бутоны, окунаясь в горячечно-красный фон, словно плавятся в мареве страсти. В незримом присутствии влюбленных отчетливо звучит кульминационная фраза бунинского шедевра: «…поручик так порывисто кинулся к ней и оба так исступленно задохнулись в поцелуе, что много лет вспоминали потом эту минуту: никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой» iБунин И.А. Солнечный удар // Бунин И.А. Стихотворения. Рассказы. Повести. М.: Художественная литература, 1973. URL: https://ilibrary.ru/text/1020/p.1/index.html (дата обращения: 16.05.2022). × .

С.Н. Кондулуков. Солнечный удар (по одноименному рассказу И.А. Бунина). 2016. Холст, масло. 110 х 90. Собственность автора.
Автор фото: В.П. Александров

Портретность — универсалия творческого мира Сергея Кондулукова. Художник мыслит и работает как антрополог, даже если человек непосредственным образом не является персонажем картины. Применительно к творческому методу мастера уместно процитировать академика О.А. Кривцуна: «Человек — главный предмет художественного творчества. Независимо от любого художественного жанра (пейзаж, натюрморт, потрет, тематическая картина, монументальная живопись и др.) главным предметом и содержанием искусства выступает интерпретация художником человеческого отношения к миру, к его эстетическим свойствам, к его проблемам и конфликтам» [10, с. 323]. Афористично выразил эту мысль мэтр Виктор Иванов: «Я не пейзажист. Пейзаж для меня — это та среда, в которой живет человек, которого я изображаю. Если я пишу натюрморт, то для меня интересны предметы, которые окружают этого человека. Начало всех начал — человек. Все остальное подчиняется» [11, с. 48].

Формулируя свое творческое кредо, из примата человека и человеческого в искусстве исходит и Сергей Кондулуков: «Основная тема моего творчества — это портрет, портрет современника, портрет в пейзаже, натюрморт как отражение жизни человека через неодушевленный предмет, где только читается присутствие человека. Мотивом является постоянная потребность зафиксировать свои чувства, возникающие в соприкосновении с человеком, природой, историей, литературой, музыкой, театром» iСтупин С.С. Интервью с С.Н. Кондулуковым. Тольятти, 14 января 2022 г. Архив автора. × .

Антропология искусства Кондулукова, прочитываемая, помимо портретного жанра в его классической интерпретации, и в антропологизированном пейзаже или натюрморте, становится возможной благодаря глубокому пониманию мастером искусства академического портрета: дар писать человека без человека (прием «faсe-off» в терминологии искусствоведа В.А. Лагутенковой) обретается как следствие причастности традициям реалистической портретной школы.

В экспозиционном пространстве или на страницах альбома калейдоскоп лиц — живых, многоголосых, разных («Хореограф Лариса», «Девушка с каштановыми волосами», «Сталевар дядя Паша», «Молодая поэтесса» — все 1979 г.; «Штукатур-маляр Т. Бабич», 1984; «Директор металлургического производства ВАЗа В.А. Грищенко», 1984–1985; «Николай Иванович», 1989; «Артист театра кукол А. Столяров», 1990; «Настоятель Преображенского собора г. Тольятти протоиерей Валерий Марченко», 1995; «Поэт Валентин Рябов», 2003; «Ректор Тольяттинского политехнического института В.И. Столбов», 2005; «Женское счастье. Портрет И.А. Федосеевой», 2008; «Сапфировые сережки. Портрет Л. Анисимковой», 2011; «Благостный летний день. Портрет Л. Лозиной», 2016; «Дачная жизнь. Портрет О. Микель», 2020; «Электронное письмо. Портрет Е.Ф. Щелоковой», 2021 и др.) — воспринимается как поток живой, персонифицированной истории целой страны, устремленной из советской действительности сквозь пореформенную Россию в кипящую современность.

С.Н. Кондулуков. Хореограф Лариса. 1979. Холст, масло. 86 х 63. Собственность автора. Автор фото: В.П. Александров

С.Н. Кондулуков. Студентки. Душевный разговор. 1980. Холст, масло. 155 х 109. Собственность автора. Автор фото: В.П. Александров

Нет сомнения, что Сергей Кондулуков останется в анналах отечественной академической школы как автор эталонных психологических портретов, создатель целой галереи человеческих типов — живых свидетелей истории страны, окруженных говорящими знаками — приметами времени. Его портреты — это настоящие картины-новеллы, концентрированные образы единичных судеб, выращенных порой до эпических, национальных масштабов. Таковы буднично героический строитель новой жизни столяр-плотник А. Фуражировский с одноименного полотна 1984 года (прекрасный образчик живописи «сурового стиля»), самопогруженный, не по возрасту серьезный «вертеровский» мальчик за пластинкой Вивальди («Времена года», 1984), романтичная, раскрытая будущему девушка на крыльце деревенского дома («Весенние грезы», 1997) — очень русские, узнаваемые на уровне «национального архетипа», но при этом лишенные ходульной патетики образы.

С.Н. Кондулуков. Столяр-плотник А. Фуражировский. 1984. Холст, масло. 96 х 81. Собственность автора.
Автор фото: В.П. Александров

Индивидуальность, психологическая проработка характера присутствует у Сергея Кондулукова даже в жанре, не предполагающем изобразительного психологизма: в замечательных ню, отсылающих проработкой карнации, точностью линии то к Тициану, то к Энгру, то к Серову. Художником захвачено сиюминутное состояние модели, эмоция, настроение («Воскресное утро», 1987; «Обнаженная модель», 2001; «В мастерской», 2004; «Дикая мальва», 2006–2011 и др.).

С.Н. Кондулуков. Обнаженная модель. 2001. Холст, масло. 89 х 80. Собственность автора.
Автор фото: В.П. Александров

Присутствие человека (коим и является зритель, чей глаз проецируется на холст в «точке свидетеля», «соучастника» события) предполагается как обязательное условие и в пейзажных работах, обращенных к истории культуры Руси и России («Херсонес Таврический — колыбель русского православия», 2018; «Собор Святого Владимира в Херсонесе. Херсонес-Таврический. Севастополь», 2018 и др.) или распахивающих перед зрителем масштабные панорамы лесов, морей, гор, демонстрируя размах и мощь разностилья Сергея Кондулукова и невольно отсылая то к Исааку Левитану, то к Николаю Рериху, то к шедеврам французского импрессионизма.

С.Н. Кондулуков. Херсонес Таврический — колыбель русского православия. 2017. Холст, масло. 110 х 80. Собственность автора.
Автор фото: В.П. Александров

Отдельные аспекты этой живописной антропософии — мотив ожидания человека покинутым интерьерным или природным пространством («Музей на академической даче», 1988 и др.) и прямая аллегория-персонификация (особенно выразителен старый, мощный и кряжистый черный дуб в окружении тонких стволов молодых берез в живописной притче «Осень патриарха», 1996; или «разговор» ландышей и нарциссов — звучащее колористическое трезвучие в оригинальном натюрморте «Весенний аккорд», 2000).

С.Н. Кондулуков. Осень патриарха. 1996. Холст, масло. 55 х 50. Собственность автора.
Автор фото: В.П. Александров

С.Н. Кондулуков. Чуйский тракт. Вечер. 1985. Холст, масло. 60 х 60. Собственность автора.
Автор фото: В.П. Александров

Внимание к человеку у С. Кондулукова лишено тенденциозности, «антропные смыслы» с легкостью «выпариваются» философом искусства из художественного целого, но лишь дополняют, полнее раскрывают гармонию витальной живописной пластики. На протяжении всей творческой жизни важнейшей для Сергея Кондулукова, по его собственному признанию, остается заповедь Константина Коровина: «Моей главной, единственной, непрестанно преследуемой целью в искусстве живописи всегда служила красота, эстетическое воздействие на зрителя, очарование красками и формой. Никогда никому никакого поучения, никогда никакой тенденции, никакого протоколизма. Живопись, как музыка, как стих поэта, всегда должна вызывать в зрителе наслаждение. Художник дарит зрителя только прекрасным» [5, с. 5].

Сумма возбуждений от увиденной реальности. Живопись Веры Кондулуковой

Прибегая к эстетико-психологической типологии художественного творчества Ф. Ницше, предложенной им в трактате «Рождение трагедии из духа музыки» (1872) [8], можно сказать, что Сергей Кондулуков соответствует представлениям немецкого философа об аполлоническом типе творца, для которого характерно рациональное начало, наличие «плана действий» в решении художественной задачи, ориентация на «когнитивно-интенциональный штурм» модели. В отношении Веры Кондулуковой более приемлемым представляется дионисийский тип художника — внимательный к бессознательным аспектам творчества, импровизации, реализующий экспрессивность и спонтанность как свойства творческого сознания.

В типологии К.Г. Юнга, описанной в известной статье «Об отношении аналитической психологии к поэтико-художественному творчеству» (1922), супруги Кондулуковы также тяготеют к разным полюсам: Сергей Никитович — представитель интровертивного типа творчества («для интровертивной установки характерно утверждение субъекта с его осознанными намерениями и целями в противовес притязаниям объекта», — пишет Юнг [12, с. 293]), Вера Ивановна реализует широкие возможности экстравертивного метода («произведения эти буквально навязывают себя автору, как бы водят его рукой, и она пишет вещи, которые ум его созерцает в изумлении», — отмечает классик психоанализа [12, с. 292]).

Экстатический характер собственного творчества (академическая школа и высочайший уровень профессионализма, соответствующий должности профессора живописи, не ограничивают, но распахивают все новые пределы свободы) подчеркивается самой Верой Ивановной, которая на вопрос автора этих строк о своем кредо в искусстве недвусмысленно отвечает: «Личность художника является инструментом Божественного творения, посредником между небом и землей. Художественное творчество имеет Божественный источник — это поиск возникновения мира и каждой вещи из ничего (художник из хаоса красок создает формы на холсте). Поэтому неизведанность творческого процесса художника несет в себе всегда чувства новизны» iСтупин С.С. Интервью с В.И. Кондулуковой. Тольятти, 14 января 2022 г. Архив автора. × .

Примечательно, что проблема онтогенеза картины, природы и пластической реализации художественной формы анализируется профессором-академистом В.И. Кондулуковой в экспрессионистском дискурсе. Вера Ивановна одаривает теоретиков и знатоков искусства элегантной формулировкой: «Творчество — это сумма возбуждений, которую художник передает от увиденной действительности и сочиненной на холсте. Художник не копирует природу, а устраняет все слабые ничего не говорящие места или предметы, или детали в действительности и сообщает картине силу, которая делает ее ценной при сравнении с природой» iТам же. × .

Эстетическая категория «выразительное» в живописи Веры Кондулуковой может быть рассмотрена в контексте анализа феномена художественного драматизма. Ключ к пониманию истоков творчества мастера (в противовес интровертивным основаниям художественных поисков ее супруга) — в осознании значимости взаимосвязи между глубоко личными психодуховными процессами его творческого сознания и побудительными импульсами зримой реальности — живописными мотивами. Показательно в связи с этим признание Поля Сезанна, который в одном из писем обмолвился: «В произведении искусства самое интересное — это личность» [11, с. 10]. А в другом уточнил: «Искусство — это уголок природы, видимый через определенный темперамент» [11, с. 10].

Пластическим драматизмом у Веры Кондулуковой наполнены и сложные многофигурные композиции («Разделка рыбы», 1983; «Возвращение в родные места 1945 г.», 1986; «Из прошлого советского», 1993–2002; «На дорогах войны», 2017–2018; «Праздник праздником — торжество торжеств», 2018–2020; «Схождение Благодатного огня», 2019), и многотрудные академические портреты, отсылающие то к Рембрандту, то к Репину, то к Серову («Один из Иванов Денисовичей», 1980; «Художник», «Подружки», «Веселый разговор» — все 1985; «Инна», 1990; «Искусствовед Алла Кузьмина», 1996; «Светское настроение. Портрет Г.П. Лескиной», 1998; «Клаудиа Ниманн с собакой», 2001; «Портрет А.Я. Федосеева», 2008; «За чтением Библии», 2012; «Мой юный друг. Портрет Миши Ямашева», 2013; «Врач-лор Е.В. Ларионова», 2014 и др.), и утонченные, эстетские натюрморты, покоряющие изощренной фактурно-колористической лепкой, изяществом и раскованностью в передаче рефлексов и бликов стекла («Весенний букет», 1984; «Натюрморт 9 мая», 1995; «Букет черемухи», 1995; «Дачные цветы», 2001; «Бархотки», 2001; «Натюрморт с клубникой», 2004; «Букет ландышей», 2016 и др.).

В.И. КОНДУЛУКОВА. ОДИН ИЗ ИВАНОВ ДЕНИСОВИЧЕЙ. 1980. ХОЛСТ, МАСЛО. 66 Х 49. СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА. АВТОР ФОТО: В.П. АЛЕКСАНДРОВ

В.И. КОНДУЛУКОВА. ПОДРУЖКИ. 1985. ХОЛСТ, МАСЛО. 60 Х 62. СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА. АВТОР ФОТО: В.П. АЛЕКСАНДРОВ

В.И. КОНДУЛУКОВА. ВЕСЕЛЫЙ РАЗГОВОР. 1985. ХОЛСТ, МАСЛО. 90 Х 80. СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА. АВТОР ФОТО: В.П. АЛЕКСАНДРОВ

В.И. КОНДУЛУКОВА. ВЕСЕННИЙ БУКЕТ. 1984. ХОЛСТ, МАСЛО. 46 Х 38,5. СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА. АВТОР ФОТО: В.П. АЛЕКСАНДРОВ

Previous Next

Искусству Веры Кондулуковой также в немалой степени присущи эстетико-художественные свойства, описываемые современным теоретическим искусствознанием и философией искусства как феномены художественной ауры и художественного артистизма. Лучшие работы Веры Ивановны («Яхты. Венгрия. Балатон», «Лимасол. Кипр», «В бухте. Кипр», «Скобяные лавки Лимасола» — все 1994; «Глубокая осень», 1989; «Букет сирени на окне», 1993; «Вечер на реке Чапаевке», 1997; «Натюрморт с красным арбузом», 2000 и др.) исполнены импровизационного артистического блеска на грани запланированного и случайного — достигнутого сутками самоотверженного труда за мольбертом и энергией непреднамеренного импрессивного взмаха кисти.

В.И. КОНДУЛУКОВА. ЛИМАСОЛ. КИПР. 1994. ХОЛСТ, МАСЛО. 20 Х 35. СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА. АВТОР ФОТО: В.П. АЛЕКСАНДРОВ

В.И. КОНДУЛУКОВА. КУРОРТНАЯ ЖИЗНЬ. КРЫМ. ГУРЗУФ. 2015. ХОЛСТ, МАСЛО. 40 Х 53. СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА. АВТОР ФОТО: В.П. АЛЕКСАНДРОВ

В.И. КОНДУЛУКОВА. ГЛУБОКАЯ ОСЕНЬ. 1989. ХОЛСТ, МАСЛО. 80 Х 70. СОБСТВЕННОСТЬ АВТОРА. АВТОР ФОТО: В.П. АЛЕКСАНДРОВ

Previous Next

Ауратичность полотен Веры Кондулуковой ощутима и на уровне «соматического гипнотизма» контура, колорита, визуального ритма, и в семантико-пластическом пространстве сюжета, как, например, в важном для понимания творческого мира художника триптихе «Схождение Благодатного огня» (2019) и картине «Праздник праздников — торжество торжеств» (2018–2020), где композиция подчинена движению белого пасхального пламени, ежегодного иерусалимского чуда — из рук священнослужителя — через отражения в окулярах видеокамер и смартфонов прихожан — в зрачок зрителя.

В.И. Кондулукова. Схождение Благодатного огня. 2019. Холст, масло. 90 х 120. Собственность автора. Автор фото: В.П. Александров

В.И. Кондулукова. Сентябрь на море. Море в солнечный день. 1997. Холст, масло. 35 х 50. Собственность автора. Автор фото: В.П. Александров

Художественный метод В. Кондулуковой — еще одно подтверждение формулы Камиля Коро: «Прекрасное в искусстве — это правда, слитая с впечатлением» [11, с. 8].

Русские в XXI веке

В свое время живописец Петр Оссовский с болью констатировал: «Я всегда боролся за традиции русского искусства... Я считаю, что XIX и XX столетия — это русский век. Век шедевров русской живописи. XXI век — уже не русский. Поймите, чтобы появился настоящий реалист, нужна высокая школа! Школа-то есть, а учителей нет. Уже в середине прошлого века было мало специалистов, которые, благодаря своим учителям, тащили традиции с XIX века… А сейчас единицы таких остались…» [11, с. 193].

Признавая горькую правоту художника, хочется указать и на счастливое исключение — чету заслуженных художников Российской Федерации, профессоров Кондулуковых, несущих русскую живописную традицию XIX века в двадцатые годы XXI столетия. Несущих ее не как пыльный свод правил, не как мертвый канон, но как точки роста, споры новых форм.

«Традиция — это накопленный опыт. Она всегда имеет национальную окраску. Дух национального искусства проникает в нас исподволь — с кровью, воздухом, плодами земли, — верно подмечает еще один современный мастер, монументалист Иван Лубенников. — Я не могу оторваться от русской традиции, потому что я русский человек, родился и живу в России… Словом “традиция” сегодня часто манипулируют разные люди в своих целях. Можно что угодно, даже немецкий китч, назвать русской традицией. Жаль, что так происходит. Нельзя соблюдать традиции волевым порядком. Традиция не догма, а живая плоть искусства. В этом смысле я считаю себя традиционным русским художником» [11, с. 194].

Признание И. Лубенникова перекликается с пониманием народности Иваном Крамским: «Чтобы быть в искусстве национальным, об этом заботиться не нужно — необходимо только предоставить полную свободу творчеству. При полной свободе творчества национальность, как стихийная сила, естественно (как вода по уклону) будет насквозь пропитывать все произведения художников данного племени, хотя бы художники, по личным своим симпатиям, и были далеки от чисто народных мотивов» [11, с. 9].

Подобно пасхальному огню в упомянутых работах Веры Ивановны, супруги Кондулуковы несут и передают своим ученикам заветы ренессансных академий, гениев Возрождения и мастеров золотого века русской живописи — академическую традицию, отворяющую двери новому в искусстве.

«Традиция — это не пепел, а огонь, который передается от поколения к поколению», — точно формулирует В.И. КондулуковаiСтупин С.С. Интервью с В.И. Кондулуковой. Тольятти, 14 января 2022. Архив автора. × .

Огонь, уже полвека освещающий совместный путь Сергея Никитовича и Веры Ивановны, длящийся счастливый полдень их жизни как жизни в искусстве.

Заключение

В проведенном искусствоведческом обзоре творчества Сергея и Веры Кондулуковых, подводящем промежуточный итог их художественным исканиям 1971–2021 гг., раскрыты особенности пластического мышления выдающихся российских живописцев. Акцентируя внимание на разности темпераментов, художественных установок и эстетических оснований творчества героев статьи, автор отмечает значительность роли каждого из них в передаче академической традиции новым поколениям отечественных мастеров изобразительного искусства.