Творчество Григория Гуркина и Василия Шешунова —
учеников Ивана Шишкина

Творческое наследие И.И. Шишкина хорошо изучено искусствоведами, интересным представляется и влияние его школы на учеников. В этой статье впервые предпринят сравнительный анализ творчества Г.И. Гуркина и В.Г. Шешунова в контексте школы великого русского художника-пейзажиста, преемственности и оригинальности жанрово-тематического своеобразия, художественной манеры.

Материалом исследования послужили живописные работы из коллекций региональных музеев — Иркутского областного художественного музея им. В.П. Сукачева, Приморской государственной картинной галереи, Государственного художественного музея Алтайского края, Томского областного художественного музея, некоторые произведения публикуются впервые. Автор продолжает изучение картин и графических листов Григория Ивановича Гуркина и Василия Григорьевича Шешунова, предоставленных этими и другими российскими музеями и коллекционерами, в настоящей статье изложены первые результаты исследования.

О своеобразии творчества Г.И. Гуркина (1870–1937) и В.Г. Шешунова (1866–1921) писали многие исследователи: Г.А. Образцов [13], С.А. Стрельцов [16], В.И. Эдоков [18], В.И. Кандыба [8; 9], Е.Г. Ажимова [1], А.В. Афанасенко [2], О.В. Бурлак [3], Л.И. Снитко [15] и др. В их исследованиях и публикациях раскрываются особенности творчества двух художников.

«...Счастливый случай свел Г.И. Гуркина с человеком, который сыграл в его художественном развитии едва ли не решающую роль. В лице И.И. Шишкина он нашел учителя, творческие установки и художественная практика которого как нельзя больше соответствовали характеру дарования Г.И. Гуркина», — так писал ученый-искусствовед В.И. Эдоков в своей книге о первом профессиональном алтайском художнике [17, с. 14]. Искусство Г.И. Гуркина принадлежит двум временным эпохам: дореволюционное творчество развивалось в русле русской художественной культуры, в период установления Советской власти на Алтае Г.И. Гуркин смог возглавить становление художественной культуры алтайского народа. Он стал первым разрабатывать национальный пейзаж, жанровые и исторические картины, стал первым алтайским иллюстратором и плакатистом. Неоценим его вклад в алтайскую этнографию, фольклористику, им был собран огромный материал не только по изобразительному фольклору, но и записаны многочисленные образцы устного народного творчества алтайцев. Г.И. Гуркин проявил себя и как яркий литератор, создавший на русском языке и опубликовавший свои произведения в сибирской периодической печати. Г.И. Гуркин был первым педагогом, воспитателем национальных кадров в изобразительном искусстве. В 1936 году он организовал филиал Союза советских художников в Горном Алтае.

Воздействие другого ученика И.И. Шишкина и А.И. Куинджи по петербургской Академии художеств — В.Г. Шешунова на становление художественной жизни Уссурийска и всего Приморья было тоже значительным. Он явился там первым дипломированным, истинно творческим живописцем. «Певцом уссурийской тайги» назвал В.Г. Шешунова его коллега, преподаватель семинарии В.А. Грачев, поскольку тот часто в своих работах изображал тайгу, проводя там много времени на пленэре [5, с. 40]. В.А. Грачев же характеризовал В.Г. Шешунова как «человека с кристально чистой душой, редкой доброты» и очень скромного: он даже не выставлял своего имени на картинах [14, с. 5].

Цель настоящего исследования — выяснить, что роднит этих двух художников Сибири и Дальнего Востока с мировоззрением и творческим методом учителя, И.И. Шишкина, и друг с другом.

Результаты

Григорий Иванович Гуркин родился в 1870 году в селе Улала (ныне г. Горно-Алтайск) в семье алтайца кустаря-седельщика, одного из первых поселенцев вышеназванного села. Еще в детские годы, до того, как маленький Григорий начал выводить первые буквы в Улалинской начальной миссионерской школе, куда его родные определили учиться, он увлекался рисованием.

Нетвердой рукой ребенка он срисовывает картинки с иллюстраций журналов, книг, без конца украшает попадавшиеся под руки листки бумаги изображениями различных предметов, животных, картинок природы. Эта страсть к рисованию, так рано возникшая в нем, затем уже никогда его не оставляет. И в школе, а потом и в Бийском катехизаторском училище, готовившем, в частности, учителей для школ в Алтае, Григорий рисует еще с большим рвением. В особенности он увлечен рисунком с натуры. В свободное от учебы время Григорий уходит в горы и там и красками, и карандашом рисует чудесные горные долины, реки, озера. И, пожалуй, в эти ранние годы у Г.И. Гуркина, увлеченного неповторимой красотой родного Алтая, проявляются способности к пейзажной живописи, которая впоследствии станет основной темой в его художественном творчестве. Оставив работу в качестве учителя, Г.И. Гуркин переезжает в село Анос, расположенное на высоком берегу реки Катунь, где с конца 1880-х годов жила его семья. Все дни Григорий занимался не шорным ремеслом, как его отец, а проводит в горах, пишет акварелью этюды или карандашом рисует с натуры пейзажи, которые были ему по душе.

Вскоре же он убеждается в том, что ему необходимо пройти художественную школу, освоить методы живописного мастерства. В то время на Алтае были популярны «богомазы», живописцы иконописной мастерской г. Бийска [13, с. 8]. Поступив на учебу к мастерам «живописи», Г.И. Гуркин постигает отдельные основы рисунка и навыки владения масляной живописью [13, . 8]. Он быстро делает успехи, но вскоре ему надоедает все время писать «лики» святых угодников [13, с. 8]. В рамках иконописной мастерской, с ее утвердившимися канонами написания святых, ему становится тесно, его привлекает настоящее творчество, работа над серьезными полотнами.

Мечтой его стало попасть уже теперь на учебу к великим русским мастерам живописи. Особенно его привлекает Петербург с прославленной Академией художеств. Г.И. Гуркин пишет ряд алтайских этюдов и небольшую картину «Камлание (Ночь жертвы)» (1895), явившуюся в его творчестве первой пробой композиции [13, с. 8]. К теме камлания, где Г.И. Гуркин выступил как обличитель язычества, художник много раз возвращался и в последующие периоды своей работы, однако жанровая живопись не стала основным направлением его творчества [13, с. 9].

Г.И. Гуркин. Камлание (Ночь жертвы). 1895. Холст, масло. 97,0 × 63,0. Источник: vsdn.ru.

Талант художника развивался и достиг исключительного успеха в пейзажной живописи. Летом 1896 года Г.И. Гуркин встретился с приехавшим на Алтай в каникулярный отпуск студентом Петербургской консерватории А.В. Анохиным (впоследствии известным композитором), который принял самое живое участие в судьбе талантливого художника-алтайца. Рассказывая о Петербурге, его музеях, выдающихся русских художниках, он уговорил Г.И. Гуркина срочно ехать в «Северную столицу» [13, с. 8]. Поездка в Петербург требовала немало денег. Для этой цели Г.И. Гуркин отправляется на Нижегородскую ярмарку, чтобы там продать некоторые изделия своего отца и других местных ремесленников.

Он вез на ярмарку и несколько своих картин. Нижегородская ярмарка стала замечательным событием в жизни Г.И. Гуркина, во многом определившим его дальнейшую судьбу, поскольку он там встретился со знаменитым русским художником — Иваном Ивановичем Шишкиным. Здесь же на ярмарке И.И. Шишкин, особо отметив картину «Камлание» Г.И. Гуркина, предложил молодому человеку немедленно собираться в новую дорогу, в Петербург, где обещал оказать ему необходимую поддержку [13, с. 10]. С начала 1897 года началась жизнь Г.И. Гуркина в Петербурге, в семье И.И. Шишкина. Великий пейзажист, высоко оценив талант алтайского художника, помог ему получить право на посещение классов живописи при Академии художеств, куда он был зачислен в конце 1897 года.

Однако творческое формирование Г.И. Гуркина как художника-пейзажиста проходит почти целиком под влиянием И.И. Шишкина, щедро раскрывшего перед молодым художником богатый арсенал художественных приемов, которыми сам он владел превосходно. Зиму 1897–1898 года Г.И. Гуркин упорно трудится вместе с учителем в его мастерской. И.И. Шишкин постепенно открывал ученику «тайны леса», показывал приемы письма и рисования, выработанные многолетней практикой, объяснял, как правдиво передать натуру дерева, леса. Г.И. Гуркин высоко ценил заботы И.И. Шишкина и впоследствии с благодарностью вспоминал дни совместной работы в мастерской художника и на этюдах. Благодаря заботам своего великого учителя Г.И. Гуркин проникновенно раскрыл красоту природы, о чем говорил ряд прекрасных, написанных в Петербурге этюдов.

8 марта 1898 года И.И. Шишкин дал ему еще один, последний урок, как с фотографии можно рисовать, словно бы с натуры, а затем умер на руках своего ученика. После смерти И.И. Шишкина Г.И. Гуркин несколько лет оставался в Петербурге. Все дни он проводил в знаменитых картинных галереях — Эрмитаже, Русском музее, не пропуская ни одной художественной выставки, или работал над этюдами. Копируя пейзажи И.И. Шишкина, Ф.А. Васильева, А.К. Саврасова и других выдающихся русских художников, он многое постиг.

В работах алтайского художника мы видим удивительный мир природы. Например, этюд «Аносинский бор», написанный Г.И. Гуркиным во время его пребывания на Алтае летом 1903 года, явился большой удачей художника [13, с. 0]. Этот этюд был исполнен с большим творческим вдохновением. В каждом его мазке чувствуется любовь художника к родным местам. Взору зрителя, точно из небольшого окна, открывается сосновый бор со стройными и сильными стволами деревьев. Сквозь крону деревьев проникает солнечный свет, разлитый красивыми золотистыми бликами по стволам сосновых деревьев, тщательно выписанных художником. В выборе соснового бора как предмета и темы, возможно, сохраняются следы влияния учителя и друга И.И. Шишкина [13, с. 20].

Г.И. Гуркин. Аносинский бор. 1903. Холст, масло. 40,0 × 57,0. Источник: soviet-art.ru.

Новый период в творчестве Г.И. Гуркина последовал после его возвращения в 1906 году из Петербурга на Алтай. Этот год явился началом полного расцвета творческих сил художника, необычайной плодотворности в работе над пейзажной живописью. Характеристику творчества второго периода можно начать с великолепного этюда «Сосна Аската», написанного в 1906 году [13, с. 20]. По аналогии с этюдом И.И. Шишкина «Сосны, освещенные солнцем» (1886) манера письма у Г.И. Гуркина здесь более раскованная и свободная, палитра цветов — более изысканная и многообразная, что наглядно показывает данный этюд [7, с. 149]. Мастерски выписывая освещенные солнцем смолистые стволы сосен, Г.И. Гуркин, как и И.И. Шишкин, в своем этюде передает отдельными пятнами золотисто-рыжие вершины стволов, на которые падает солнечный луч, пробившийся через хмурые облака [7, с. 149]. Стройность и величавость сосен художник еще более усилил, выписав на втором плане этюда старую, засохшую и почерневшую от времени сосну.

Г.И. Гуркин. Сосна Аската. 1906. Холст, масло. 81,0 × 45,0 см. Источник: [6, с. 35].

И.И. Шишкин. Сосны, освещенные солнцем. 1886. Холст, масло. 98,3 × 71,2. Государственная Третьяковская галерея. Источник: tretyakovgallery.ru.

Этот художественный прием противопоставления не нов, но он красноречиво повествует о вечном движении и развитии, об отмирании старого, отживающего свой век, и о торжестве и неодолимости нового, молодого, сильного. Творчество Г.И. Гуркина объективно проникнуто осмысленным пониманием той неизбежной диалектики, что живет в природе. Из гуркинского художественного фонда Национального музея Республики Алтай имени А.В. Анохина большое впечатление оставляют картины-этюды «Морозное утро на Катуни» (1908), «Озеро Каракол» (1910), «Перекат на горной речке» (1912) и ряд других [13, с. 22]. Эти работы, выполненные художником с особой теплотой и любовью, говорят о безграничной любви Г.И. Гуркина к Горному Алтаю.

Г.И. Гуркин. Морозное утро на Катуни. 1908. Холст, масло. 40,0 × 57,0. Источник: uymon.ru.

Г.И. Гуркин. Озеро Каракол. 1909. Холст, масло. 54,0 × 74,5. Источник: ghmak.ru.

«Морозное утро на Катуни» — это необыкновенное зрелище не только для неискушенного красотами алтайской природы человека, но и для всех, кто уже не один раз в зимнее солнечное утро был на Катуни [13, с. 22]. На ближнем плане огромные камни-валуны (кстати, тема валунов, только в диком лесу на Валааме, присутствует и в творчестве И.И. Шишкина), преграждающие путь строптивой бурной Катуни. Но ничто не может обуздать стремительную реку, преградить ей путь: ни мороз, ни могучие каменные глыбы. Воздух наполнен радужными брызгами и снежной пылью, через которые пробиваются лучи восходящего солнца и падают ослепительными световыми рефлексами на валуны и снег.

Важно отметить, что писал, в основном, этюды и другой ученик И.И. Шишкина и А.И. Куинджи по Академии художеств — Василий Григорьевич Шешунов (1866–1921). «К сожалению, сохранилось очень мало сведений о его жизни. <…> Мы располагаем лишь хранящейся в фондах ПГКГ биографией, написанной Анной Марковной Шешуновой — женой брата художника, Константина. <…> Из ее воспоминаний следует, что Василий Григорьевич был одинок и, не имея семьи, всю любовь отдавал своим ученикам, которые отзывались о нем восторженно и признательно» [1, с. 28]. Вот что писала о нем одна из его учениц Н.С. Дашкова: «Мои воспоминания о Василии Григорьевиче самые светлые, а образ его как учителя и как человека обаятелен необыкновенно. Я помню его уроки рисования, где он все разъяснял умно, доходчиво, интересно. Он привил нам любовь к рисованию. Уроки его были так хороши, как и он сам. <…> Мы ходили в его квартиру и смотрели, как на чудо, на его картины и этюды, букеты осенних листьев и трав в вазах» [1, с. 28].

«Василий Григорьевич Шешунов родился 20 марта 1866 года в Иркутске. <…> Его отец — Григорий Трофимович Шешунов служил в Главном управлении Восточной Сибири. Матушка — Ольга Николаевна Шешунова — скончалась, когда Вася был еще совсем ребенком» [2, с. 68]. «Рано потеряв мать, он не чувствовал особого внимания к себе со стороны отца, но с братом Константином его связывала крепкая дружба» [1, с. 28]. Художественные способности у мальчика проявились еще в школе, он почувствовал любовь к рисованию и природе. «Еще в юности он вместе с братом Константином исходил всю Иркутскую губернию, любуясь красотами сибирских пейзажей» [1, с. 28]. Законченного среднего образования ему не удалось получить, так как в его душе, очевидно, не было места другим интересам, кроме рисования. «В Иркутском художественном музее хранится одна из ранних работ В.Г. Шешунова «Река Иркут у Синюшиной горы», помеченная 1889 г.» [10, с. 180].

В.Г. Шешунов. Река Иркут у Синюшиной горы. 1889. Холст, масло. 26,5 × 38,5. Иркутский областной художественный музей им. В.П. Сукачева.

В этой работе видно тесное взаимодействие, общение художника с природой. А ведь это общение, начавшееся еще в годы детства и юношества В.Г. Шешунова, не прекращалось на протяжении всей его жизни и оказало особенно сильное влияние на направление его таланта. Жанру пейзажа он оставался верен всю свою жизнь.

«Мальчик был очень привязан к старшему брату Константину — священнослужителю, который, наблюдая у Василия с детства тягу к рисованию, привел его в иконописную мастерскую местного Иннокентьевского монастыря. Позднее, уже подростком, Василий расписывал декорации для городского театра» [2, с. 68]. Один из художников, заметивший одаренность В.Г. Шешунова, дал ему совет серьезно заняться своим художественным образованием. Возможность получить его «в Петербурге у Василия появилась благодаря стипендии И.М. Сибирякова, известного иркутского мецената. <…> В августе 1890 г. В.Г. Шешунов поступил вольнослушателем в Императорскую Академию художеств. 11 апреля 1895 г. Совет Академии, “признавая его достаточно подготовленным в рисовании, постановлением своим определил выдать В.Г. Шешунову свидетельство на право преподавания рисования в средних учебных заведениях”» [10, с. 180–181].

Вернувшись в Иркутск, он становится активным участником городских художественных выставок, входит в общества художников [3, с. 28]. Уже в то время его знали как известного сибирского живописца. С 1900 по 1906 год В.Г. Шешунов проживает в г. Благовещенске, где начинается его преподавательская деятельность. «Здесь преподавателем ремесленного училища работал его родной брат Константин. В.Г. Шешунов стал учителем рисования в городском трехклассном училище. Однако он не ограничился только педагогической деятельностью. В.Г. Шешунов явился организатором первой выставки картин в Благовещенске» [10, с. 181]. Все средства от выставки были переданы народной читальне.

«В 1906 году художник переезжает в Никольск-Уссурийский, но творческих связей с Благовещенском не порывает. <…> В Никольске-Уссурийском В.Г. Шешунов сначала преподавал рисование в ремесленном училище. Затем добавились уроки в женской гимназии и реальном училище. С 1912 года основным местом работы Василия Григорьевича стала женская учительская семинария» [10, с. 181–182]. По прошествии полувека о нем живо вспоминала его ученица Д.А. Гриценко: «Воспоминания самые светлые, образ его как учителя и человека обаятелен. Прямой, чистосердечный, ласковый он был, как родной отец. Я помню его уроки с 1913 по 1917 год: он разъяснял просто, умно, доходчиво, интересно, а главное, сам художник, глубоко любящий свое дело, он и нам привил любовь к рисованию... Василий Григорьевич научил меня рисовать акварелью и масляными красками, не говоря уже о перспективе. Особенно помню его передовые методы обучения: он все приемы рисования давал на практике, рисовал во дворе школы... на семинарском участке, рисунки делал с натуры. Разве можно было не любить уроки рисования? Уроки его были так хороши, как он сам. Чуткий, спокойный, внимательный, добрый, он пользовался любовью всех учениц... Скромность тоже красивая черта его характера» [8, с. 72].

Судя по этому благодарному описанию, В.Г. Шешунов был действительно идеальным педагогом, как, впрочем, и его учитель — И.И. Шишкин. Он воспитывал нерасторжимым единством творческих и человеческих качеств. А уровень знаний и навыков (акварель, масло, перспектива), передаваемых им будущим учителям народной школы, следует признать очень высоким. Природа всегда привлекала художника, а приморская особенно покорила его своей красотой. На каникулы и летом он уезжал на этюды и за последние 15 лет своей жизни хорошо изучил уссурийскую тайгу. Там он, «уединяясь в охотничьей избушке или китайской фанзе, писал с натуры свои удивительные этюды, которые отображали и раннюю пробуждающуюся весну в нежных красках, и лето в роскошном пышном цветочном наряде, и осень, полную грустного, щемящего сердца увядания, и зиму с глубокими сугробами, кедрами, запушенными хлопьями снега» [1, с. 29] (глубокие сугробы мы можем видеть в его этюде «Редколесье. Уссурийская область»).

В.Г. Шешунов. Редколесье. Уссурийская область. Этюд. Б/г. Холст, масло. 24,0 × 37,5. Приморская государственная картинная галерея (г. Владивосток).

Наряду со своими учителями А.И. Куинджи и И.И. Шишкиным, творчеству которых была свойственна пантеистическая одухотворенность жизни природы, В.Г. Шешунов так же относился к ней. Он использовал темные краски [2, с. 30] (например, в работе «Скалы в тумане»), но при этом картина не казалась мрачной и грустной.

В.Г. Шешунов. Скалы в тумане. Этюд. Б/г. Холст, масло. 36,0 × 58,0. Приморская государственная картинная галерея (г. Владивосток).

И.И. Шишкин, явный академист по выучке и склонностям, всегда тяготел в своем творчестве к картине. Вследствие этого тяготения его этюды, не имевшие подсобного характера, стремились стать картинно завершенными («Сныть-трава», «В лесу графини Мордвиновой» и другие) [11, с. 83]. И у его ученика, В.Г. Шешунова создается ощущение нашего присутствия в этюде на фоне травы, выполненном за один сеанс: «В.Г. Шешунов привержен классической форме: всякий этюд начинал с рисунка, затем, не перегружая холст, писал маслом, прорабатывая детали. <…> В целом в своих работах художник показал, какую ценность таит в себе солнечный свет, меняющееся состояние воздуха, и передал аромат таежных зарослей» [1, с. 29], что можно увидеть на примере его работ «Вид на р. Суйфун на Хениной сопке», «Могильники. Серия Восточная Сибирь» и др.

В.Г. Шешунов. Вид на р. Суйфун на Хениной сопке. Этюд. Б/г. Холст, масло. 33,0 × 56,0. Приморская государственная картинная галерея (г. Владивосток).

В.Г. Шешунов. Могильники. Серия Восточная Сибирь. Этюд. Б/г. Холст, масло. 24,0 × 36,0. Приморская государственная картинная галерея (г. Владивосток).

У В.Г. Шешунова всегда получались очень личные зарисовки-этюды с чрезвычайно поэтическим ощущением природы. Таким образом, в многочисленных замечательных по красоте его произведениях, которые сейчас хранятся в Приморской картинной галерее, вдохновенно воспета художником природа тех мест. «Человеческие фигуры — редкие гости в работах И.И. Шишкина. Он предпочитал писать природу, живущую по своим естественным законам, не искаженным деятельностью человека. В крайнем случае он дает лишь приметы близкого или не очень близкого человеческого присутствия — в виде натоптанной дороги, покосившейся изгороди и т. д. Но иногда (по большей части, это относится уже к 1860-м годам) все-таки люди появляются в его пейзажах — как правило, «окультуренных». Тогда картина перестает быть чистым пейзажем и, дополненная элементами живой жанровой сцены, оказывается в жанровом пограничье. Таковы, например, полотна “Пейзаж с охотником” (1867) и “Прогулка в лесу” (1869). В первом случае человек практически теряется в северном (о чем говорят огромные, обросшие мхом валуны) пейзаже; во втором — напротив, люди становятся смысловым центром, превращающим работу в типичный жанр» [12].

И.И. Шишкин. Пейзаж с охотником. 1867. Холст, масло. 36,5 × 60,0. Источник: artprojekt.ru.

И.И. Шишкин. Прогулка в лесу. 1869. Холст, масло. 34,3 × 43,3. Источник: artprojekt.ru.

Крошечные человеческие фигурки есть и в не столь эпичных пейзажах В.Г. Шешунова, например в его этюдах «Долины реки Сучан» и «Ручеек реки Эльдуги». Помимо фигур людей, мы видим уссурийскую природу, пронизанную светом, она показана в чистых и радостных тонах [14, с. 5].

В.Г. Шешунов. Долина реки Сучан. Этюд. Б/г. Холст, масло. 34,0 × 56,0. Приморская государственная картинная галерея (г. Владивосток).

В.Г. Шешунов. Ручеек реки Эльдуги. Этюд. Б/г. Холст, масло. 37,0 × 56,0. Приморская государственная картинная галерея (г. Владивосток).

Параллели в художественной манере алтайского и дальневосточного художников звучат и в их графике. Так, ко второму периоду творчества Г.И. Гуркина относится и целый ряд работ, выполненных художником пером на ватмане, — «Напал на след», «В тайге», «Горная речка» и др. [13, с. 28]. Особенно интересен как по содержанию, так и по исполнению рисунок: «Напал на след» (1908). У подножья горы, на охотничьей тропе, алтаец-охотник на коне. Конь чем-то встревожен, осел на задние ноги, ноздри его вздулись от волнения, глаза полны испуга. Всадник, натянув поводья, всем корпусом подался вперед, в его глазах внимание, настороженность. Привлекают внимание художественные достоинства рисунка. Все линии строги. Конь и всадник, хорошо вписанные в пейзаж, главные герои его картины. Фон картины — горы и лес написаны удивительно мягко и одновременно четко. Штрихи, преимущественно, положены по форме предметов — камней, скал, облаков и цветов, иногда они не едины с линией предмета, но от этого общее впечатление законченности рисунок не утрачивает (подробнее о графике Г.И. Гуркина см.  [4]). «Музыка карандаша» звучит в рисунках В.Г. Шешунова, сделанных графитным карандашом (например, «Шалаш», «Пейзаж» и др.) [1, с. 29].

Г.И. Гуркин написал немало и горных ландшафтов. Среди них важно отметить «Снежный перевал» (1913), «Вид на Белуху» (1926) [13, с. 22]. Так, например, в «Снежном перевале» удачно написан второй план — снеговая вершина и откос горы, освещенные солнечным светом, пробивающимся сквозь тучи, которые медленно ползут, цепляясь за острые вершины гор [13, с. 24]. Тема горных ландшафтов, только на примере пейзажей Крыма, есть и в творчестве И.И. Шишкина: «Горная дорожка. Крым», «Мыс Ай-Тодор. Крым», «Из окрестностей Гурзуфа» и другие [7, с. 130].

Г.И. Гуркин. Вид на Белуху. 1926. Холст, масло. 38,0 × 53,0. Источник: vsdn.ru.

И.И. Шишкин. Из окрестностей Гурзуфа. Этюд. 1879. Холст, масло. 35,0 × 54,0 см. Источник: i-shishkin.ru.

Последней крупной работой Г.И. Гуркина была картина «Хан-Алтай», написанная художником в 1936 году, уже в 66-летнем возрасте [13, с. 30]. Вышеназванная работа в некоторой степени повторяет исполненную им в 1907 году одноименную картину [13, с. 30]. В последнем своем творении, как и во многих других работах, художник воплотил всю свою любовь и преданность родному краю.

Г.И. Гуркин. Хан-Алтай. 1907. Холст, масло. 160,0 × 205,0. Томский областной художественный музей. Источник: artmuseumtomsk.ru.

В трагическом 1937 году Г.И. Гуркин был расстрелян, его творчество оказалось под запретом до реабилитации в 1956 году. Будучи уже больным, В.Г. Шешунов за два месяца до смерти работал в лесу. В.А. Грачев писал: «Как бы предчувствуя близкую смерть, он лихорадочно творил свои последние зимние пейзажи. Только резкое ухудшение здоровья заставило его вернуться в город...» [2, с. 71]. Он умер 31 декабря 1921 года, не дожив немногим до пятидесяти шести лет, но оставил богатое художественное наследие: картины, этюды, акварели и рисунки в карандаше. Только последних было более 1500 наименований.

Заключение

Таким образом, творчество Г.И. Гуркина и В.Г. Шешунова — учеников И.И. Шишкина – оригинально в своем развитии, самобытно. И тем не менее возможно проследить влияние школы великого русского пейзажиста в стиле, приемах письма, колорите их работ. Их роднит и великая любовь к природе, пантеистическое отношение к ней, воплощенные в пейзажах. Важную роль играет и этюдное творчество в точном построении композиции, проработке деталей, стремлении к реализму. Единство художественного метода — воплощение замысла от рисунка через этюд к картине — говорит о школе И.И. Шишкина. Лаконичность и ясность образной системы, глубокая правда, жизнь природы, перенесенная на полотно, живут в творениях учителя и его учеников.