Творчество монгольского художника Д. Энхтайвана: этапы становления, ключевые элементы творческого метода

Усиливающийся интерес к художественной культуре Монголии продиктован несколькими важными факторами, главные из которых — явный подъем современного монгольского искусства, недостаточная изученность последнего и, как следствие, малая освещенность в русскоязычной искусствоведческой литературе. Хотя при этом появившиеся в последнее время публикации [4; 5; 6; 7] помогают представить творчество отдельных художников XX–XXI веков, предлагают ряд перспективных подходов к анализу и интерпретации произведений монгольских мастеров. Одновременно были эксплицированы основные направления в современном монгольском искусстве, в частности, показывающие значительную роль российской школы в его становлении. Они помогают понять многое и в искусстве героя настоящей статьи — Данзанбалжира Энхтайвана.

У себя на родине он достаточно известен, и его творчеству посвящено несколько публикаций, но в основном это краткие биографические описания в каталогах или интервью. При этом Д. Энхтайван занимает одно из лидирующих мест в современном монгольском искусстве, ведет активную общественную, творческую и выставочную деятельность. Его работы хранятся в Монгольской национальной галерее и во многих частных собраниях, в том числе и за пределами Монголии; им созданы произведения, которые стали знаковыми для искусства его родины. Словом, его творчество заслуживает серьезного искусствоведческого осмысления, что и является целью настоящей статьи. Соответственно, отсюда вытекает ряд задач. Во-первых, представить основные вехи его жизни и творчества. Во-вторых, учитывая то, что главным учебным заведением для Энхтайвана стал Санкт-Петербургский институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина, — проследить, насколько это повлияло на становление творческого метода художника. И, наконец, третья задача заключается в том, чтобы попытаться найти подходы к анализу и интерпретации его работ.

Обсуждение

Опубликованные труды о творчестве Энхтайвана [11] и личные беседы позволяют контурно прочертить путь становления художника. Родился Данзанбалжир Энхтайван в 1957 г. на юге Монголии, в поселке Есенбулаг Говь-Алтайского аймака. Это удивительно красивые места. Горные кряжи Алтая узким клином входят здесь в океан песков пустыни Гоби, а чего стоят одни заходы и рассветы над пустыней — невообразимая и непередаваемая никакими средствами игра света и цвета начинается в облаках и на небе. Каждый миг живая магма цвета меняется от холодных оттенков сине-фиолетового до напряженного красного спектра палитры. Облака из бесформенных пятен вдруг обретают облик то мчащегося коня, то крадущегося барса, то пленительного женского силуэта. Всё это — на фоне абсолютной тишины, которая незнакома горожанину. Этот покой, могучий, всеохватный, создает впечатление, что человек — малый свидетель вселенской мистерии, финал которой — ночь — поражает еще больше, чем только что увиденная феерия цветовых протуберанцев. Видеть это каждый день и иметь от рождения душу, чуткую к красоте, — значит выбрать стезю художника, что и произошло с Энхтайваном. Но упоминание о его родных местах здесь важно не только для введения в мир детских впечатлений будущего художника, но еще и для того, чтобы далее показать, как они живут в его картинах.

Есть еще один важный момент, касающийся родины художника. Говь-Алтай занимает особое место в истории искусства Монголии. Отсюда был родом Б. Шарав [3] — основоположник современного искусства Монголии, выдающийся мастер, который в послереволюционные труднейшие годы закладывал его основания. И Энхтайван, безусловно, наследовал художественную традицию, идущую из Гоби.

Родители художника обучались в Улан-Баторе, а всё детство будущий художник провел в сельской местности. Заботились о нем дедушка и бабушка, которых он вспоминает с теплым чувством. Художник помнит многое из тех первых лет — жили очень просто, а наличие радиоприемника «Родина-52» заметно выделяло их стоянку из всех остальных своей зажиточностью. Семьи жили на расстоянии от 20 до 30 км друг от друга, и каждая встреча с другими людьми была событием. Один-два раза в год, только летом, приезжала кинопередвижка — грузовая машина, оборудованная примитивной древней киноустановкой. Люди собирались отовсюду, со многих стоянок, рассаживались перед экраном и смотрели новости, а потом фильм. По ходу показа лента рвалась, и механик многократно склеивал части. Но эти перерывы все воспринимали спокойно, беседовали, обсуждали увиденное, а дети, особенно мальчишки, старались попасть как можно ближе к киномеханику, зачарованно и с благоговением смотрели на его до автоматизма отработанные операции. Все эти воспоминания художника ценны тем, что в одной из лучших его работ — «Ночная степь» — он передал свои детские восторги и переживания. Чуть позже мы вернемся к этой картине, а пока постараемся проследить тот путь, что привел Энхтайвана в мир искусства. Прямо скажем, ему посчастливилось, и с первых шагов он оказывался рядом с большими мастерами и творческими людьми.

Еще ребенком он, живя у дедушки с бабушкой, жадно ловил в разговорах взрослых всё, что было связано с искусством. К ним на стоянку приходит старый лама и рисует, а мальчик зачарованно смотрит, как на глазах рождаются красивые картинки. Потом, подметив, как киномеханик склеивает пленку, Энхтайван пробует из бумаги сделать свое «кино» с перфорацией и движением лошадей, раскрашивает их цветными карандашами, сворачивает в трубочку и раскручивает ее с помощью все тех же карандашей, порой достигая эффекта движения.

Всё это были подступы к искусству, но системно заниматься изобразительным творчеством он начал в Улан-Баторе. Вначале это были уроки рисования, которые вел учитель труда, а в свободное время мальчик ходил в школьный кружок. Потом увлечение искусством приводит его в студию рисования во Дворце пионеров, где его учителем станет профессиональный художник Энхболд. Он учил работать акварелью, рисовать карандашами, ставить творческие постановки; он много рассказывал об искусстве и о жизни художников. Нужно было выпускать стенгазеты, оформлять праздники, особенно Новый год, и тут у школьника, одаренного и получившего уже навыки творчества, открывались большие возможности, пришло первое признание его мастерства.

В 14 лет Энхтайван окончательно выбирает для себя путь художника, поступает в специализированную художественную школу, где даже платили стипендии, и в 1975 году пишет выпускную работу на историческую тему «Знамя Независимости». Несмотря на то что это было среднее специальное обучение, преподавание велось по классическим канонам художественного образования, педагогами были художники одаренные и творчески работающие. Ныне многие из них признаны, их произведения находятся в постоянной экспозиции Национальной картинной галереи Монголии, о них издаются монографии, статьи, выпускаются альбомы. Классным руководителем был художник Тумурбаатар, графику преподавал Доржпалам, живопись — Гаваа, а дизайн — народный художник Гомбосурен и народный художник Амгалан. Руководителем дипломной работы был ныне признанный классик монгольского искусства Урджин Ядамсурэн. Он был значительно старше других преподавателей, увлекался этнографией, моделированием национальной одежды. Важно отметить в связи с будущим обучением Энхтайвана в России, что его учитель с 1938 по 1942 год учился в институте им. В.И. Сурикова в Москве у замечательного живописца С.В. Герасимова.

Ядамсурэн рассказывал ученикам и о жизни страны до революции 1921 г., о том, как жили люди и что изменилось в связи с обретением страной независимости. Ученик видел замечательные альбомы с рисунками учителя, для него открывался заветный сундук с этнографическими материалами и редкими фотографиями из жизни различных народностей Монголии. Целый год шло активное погружение Энхтайвана и в секреты мастерства, но, может быть, еще больше — в глубины истории Монголии. Результатом этого и стала дипломная работа «Знамя Независимости».

Д. Энхтайван. Знамя Независимости. 1975. Грунтованная ткань, гуашь, акварель. 62 х 52. Коллекция художника

Будучи ученической по характеру, картина дает немало поводов вглядеться в нее основательно. На ней показано, как над дорогой реликвией — знаменем независимости Монголии — трудятся десять прекрасных женщин. Их движения еще отчасти скованны, пространство условно, колорит построен на локальных цветах. Но это не мешает увидеть ряд очень важных моментов. Первое, что нужно иметь в виду в отношении монгольского искусства, в том числе современного, — это тяготение к символичности. Можно даже вывести закономерность: чем больше символов в произведении, тем оно удачнее с идейно-содержательной стороны, и это характерно для данной картины. При этом многое в произведении говорит о влиянии учителя Энхтайвана — Ядамсурэна. Неслучайно число десять в фигурах мастериц — они представляют десять наиболее крупных родов Монголии. Важно заметить, что каждая из женщин одета в свой родовой костюм, написанный в мельчайших подробностях. В этом видится желание художника не только показать свои знания культуры страны, но и символически изобразить, как вся Монголия создает знамя, реализует свою мечту о независимости и свободе. Более того, согласно легендарным представлениям, образ нового знамени был вдохновлен прекрасной богиней, поэтому и исполнение его красавицами — это своего рода намек на божественный прекрасный источник и самой свободы, и ее символа — Знамени.

Однако на этом исторические и весьма точно воспроизведенные подробности не заканчиваются. Например, на дальнем плане у коновязи стоят лошади. Очень важно подметить, что их пять. Само по себе это число сакрализовано в монгольской культуре и символизирует единство четырех сторон света и центра. Кроме того, это легендарные пять коней счастья. Еще один существенный момент: у каждой лошади своя масть, что особо подчеркнуто, выделено в картине; при этом показаны как бы «эталонные» масти, хотя сами кочевники знают о гораздо большем их числе. Неслучайны и ковры, на которых располагаются мастерицы. Это войлочные стеганые ковры стиля ширмэл [1], который сложился еще в гуннское время, а потом был доведен до совершенства монголами. Детали картины в символико-содержательном ключе можно вычитывать и дальше. Например, на переднем плане располагается сосуд необычной формы — это монгольский термос для чая. С чая начинается обряд гостеприимства у монголов. Появление этого предмета на картине символически сообщает о радушии и желании общения как основной черте монголов.

В колористическом решении картины также просматривается влияние учителя. Сам Ядамсурэн прошел интересную эволюцию в своем творчестве. Многие его работы, созданные в годы учебы в Москве и после, несут следы реалистической живописной манеры, характерной для российской школы искусства. Но ко времени, когда судьба счастливо сводит Энхтайвана с Ядамсурэном, его учитель, увлеченный культурой своего народа, обращает свое внимание на традиционный стиль, родившийся в Монголии, — монгол зураг. И в рассматриваемой работе некоторые важные элементы этого стиля находят свое отражение. Монгол зураг глубинно отвечает эстетическим и мировоззренческим установкам монголов, поэтому даже в современном искусстве Монголии, в жестко конкурентных порой условиях полистилизма, он сохраняет высокий уровень привлекательности и у художников, и у зрителей. Его исследования активно ведутся в Монголии и России [2; 3; 8; 9], ему присущи условность и декоративность колорита, тяготение к плоскостному решению, порой к миниатюрности в изображении отдельных фигур и сцен, к повествовательности. Ядамсурэн творчески подошел к стилю монгол зураг. Картины, выполненные в нем, не только обрели новое идейное содержание, но и обогатились новыми пластическими ходами — в частности, отойдя от миниатюрности фигур, художник придал им монументальность. Все это активно использовал его ученик, и результат оказался более чем успешным. Журнал «Монголия», издававшийся на русском языке, опубликовал цветную репродукцию этой картины.

Окрыленный успехом и признанием на родине, Энхтайван едет в Ленинград и поступает в Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина. И здесь его ждет вновь удача, потому что его учителем, а затем и другом становится замечательный живописец Ю.М. Непринцев.

Энхтайван переступает порог академического института в 1976 году. К этому времени его новый учитель достиг высот признания: он — профессор, народный художник СССР, академик Академии художеств СССР, а главное — удивительный педагог и художник, находящийся на пике своего творчества. Через него монгольский ученик приобщается к замечательной русской школе изобразительного искусства. Ю.М. Непринцев — один из плеяды мастеров, учившихся у И.И. Бродского, а тот учился и работал вместе с И.Е. Репиным. Таким образом, ранее введенный в русло уникальной монгольской художественной традиции через своих учителей в Улан-Баторе, Энхтайван в Ленинграде в стенах института входит в самое русло русского искусства. Теперь ему предстояло познать и принять другую традицию, а в будущем осуществить их благодатный синтез. Что и удалось сделать художнику, но прежде были годы учебы, освоения мастерства, долгие часы академических штудий, которые он, судя по сохранившимся учебным рисункам и этюдам времени учебы, проходил весьма успешно и на большом творческом подъеме.

Д. ЭНХТАЙВАН. ДВОЙНАЯ ПОСТАНОВКА. 1983. БУМАГА, СЕПИЯ. 60 Х 80. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ФОНД ИНСТИТУТА ЖИВОПИСИ, СКУЛЬПТУРЫ И АРХИТЕКТУРЫ ИМ. И.Е. РЕПИНА

Д. ЭНХТАЙВАН. ПОРТРЕТ БАТЛУНДЕНА. БУМАГА, СЕПИЯ. 58 Х 78. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. ПОРТРЕТ ЮРИСТА БАТСАЙХАНА. 1998. БУМАГА, СЕПИЯ. 59 Х 80. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. ОБНАЖЕННАЯ. 2020. БУМАГА, СЕПИЯ. 82 Х 60. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Previous Next

В Ленинграде для Энхтайвана открылись не только двери института. Открылся мир искусства — и российского, и мирового. Залам Эрмитажа и Русского музея было посвящено всё свободное время художника. Масштабы всемирной истории искусства, с одной стороны, ошеломляли, с другой стороны, вдохновляли. И четче прорисовывалась его собственная миссия: его родина должна стать полноправным членом этого великого храма искусств; о ее сокровищах истории и культуры, о ее людях и удивительной природе должны узнать во всем мире. Всё это ждало художника впереди, а пока он с благоговением входит в академические классы и с восторгом, что чувствуется в его ранних работах, пишет этюды.

Особенно его, жителя гор и степей, поразил пленэр в Крыму. Он знал о бескрайности степей, а теперь о ней ему сказало Черное море, причем в тех же местах, где создавал свои всемирно известные картины Айвазовский. Рассматривая крымские этюды Энхтайвана, интересно заметить ряд важных моментов. Этюды эти полны энергии и страсти. Новые места, яркое, как в Монголии, солнце, богатая красками природа, даже просто камни — всё захватывало, всё просилось на холст, всё было будто бы заранее подготовлено для художника. Только пиши, только успевай за изменчивой цветовой гаммой. И Энхтайван, стремясь захватить быстро меняющиеся цветосветовые отношения, радикально изменил свою манеру писать. Не только как память о замечательном крымском пленэре хранит он эти этюды. В сравнении с картиной «Знамя Независимости» он сделал значительный шаг вперед и обрел еще одно очень важное средство художественной выразительности — свободный мазок. Из его работ ушла заливка цветом, когда большое выразительное цветовое пятно решало колористические задачи. Теперь мазок свободный, легкий давал форму и фактуру объекту в картине и формировал пространство — не глухое, а трепетное, живое, точнее сказать, живописное.

Д. ЭНХТАЙВАН. АЙ-ПЕТРИ. 2017. ХОЛСТ, МАСЛО. 60 Х 40. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. АЛУПКА. 2017. ХОЛСТ, МАСЛО. 60 Х 43. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. СИМЕИЗ. 2017. ХОЛСТ, МАСЛО. 60 Х 43. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. ЧЕРНОЕ МОРЕ. 2017. ХОЛСТ, МАСЛО. 60 Х 43. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Previous Next

Годы учебы завершились дипломной работой «Ночная степь». Сюжет ее, как уже сказано, был взят из детства — о кинопередвижке, которая приехала на стоянку. Перед выпускным курсом Энхтайван приехал на родину, спал под открытым небом, вдыхал в себя запахи степи, размышлял и погружался в две бесконечные реальности — степной простор и небо с серебряными искрами звезд, с удивительной небесной дорогой — Млечным путем, который красиво называется по-монгольски Тенгээрин Заадас. Художник вернулся к воспоминаниям детства, но с позиции нового опыта, умудренный новыми знаниями.

Д. Энхтайван. Ночная степь. 1987. Холст, масло. 150 х 210. Коллекция художника

Это хорошо чувствуется в композиции картины. Художник смотрит на происходящее как бы со стороны. Видит хорошо знакомое событие — грузовая машина, немудреный экран, видавшая виды киноустановка, люди, что собрались вокруг, — кто-то по-кочевнически даже не сошел с седла и смотрит фильм на коне. Эта отстраненная позиция живописца дает возможность ввести в композицию два очень крупных элемента — ночное небо, что занимает собой большую часть картины и, отодвигая группу людей и киноустановку вглубь полотна ко второму плану, тем самым вводит в картину второй значимый элемент — спящую степь. Вся картина строится в синей гамме — от глубокого темно-синего, почти черного, до цветных оттенков, которые сочетаются с пятнами желтого света, льющегося с экрана, где крупно вспыхивает лицо героя. Люди своей малостью подчеркивают бескрайность неба и степи. Их жизнь конечна, уйдут поколения людей, как ушли герои фильмов, но вечным будут небо и степь.

Картина получила высокую оценку. Комиссия профессоров, в которую входили, как их Энхтайван называет, «живые боги», Е.Е. Моисеенко и А.А. Мыльников и, конечно же, руководитель Ю.М. Непринцев, о работе выпускника дала самые лестные отзывы. Окрыленный художник едет на родину, и здесь сразу же появляются новые работы. Одним из наиболее значительных стал портрет известного борца.

«Чемпион по национальной борьбе Ж. Мунхбат» — так называется эта картина, и она говорит о выросшем мастерстве, об обретении не просто уверенности в своих силах, но и о свободе в работе над замыслом. Хорошо чувствуется позиция Энхтайвана — рассказать о Монголии, о своей причастности к ее культуре и обычаям, о ее людях. Надо знать, что национальная борьба в Монголии — это больше чем спортивное состязание. Борец, тем более чемпион — это герой, на которого с благоговением взирают все — и взрослые, и тем более дети, и мужчины, и женщины. Когда начинаются соревнования по борьбе во время национального праздника Наадам, останавливается вся жизнь в Монголии. Нет монгола, который не знал бы всех чемпионов по имени.

Д. Энхтайван. Чемпион по национальной борьбе Ж. Мунхбат. 1994. Холст, масло. Размер 80 х 100. Коллекция художника

Энхтайван поставил достаточно сложную и в техническом, и в образном планах задачу. Перед нами портрет человека, которого художник знал, сделал с него рисунки и живописные этюды. Формально это жанровый портрет, но по сути дела — это тематическая картина, с обширным пространством, зрителями на дальнем плане и другими важными деталями. Герой картины показан в особый момент: поединок для него только начинается, Ж. Мунхбат одет в борцовский костюм, на голове шапка борца, и он, как и его невидимый соперник, по ритуалу должен исполнить танец орла. Это древнейшее правило и завораживающее действо: богатыри очень пластично, с большой выразительностью и правдоподобием имитируют полет громадной птицы, плавно взмахивают руками, кружатся, наклоняются в разные стороны.

Энхтайван показал своего героя в этот самый момент, чем значительно усложнил задачу. Фигура в таком движении имеет множество сложных сокращений. Любая, даже малая ошибка в анатомии здесь приводит к тяжелым последствиям. Исчезнет не только ощущение танца и легкости — будет впечатление падения, словом, композиция просто рухнет. Художник справляется с поставленной задачей, а это непросто, ибо фигура борца грузная, тяжелая, с крупными массами мышц. Вытянутый формат — важная деталь картины. Как известно, он монументализирует образ и придает ему торжественность и элемент героики, что необходимо для данного сюжета. Одновременно этот формат сжимает и концентрирует пространство, и это Энхтайван удачно использовал, акцентируя внимание зрителя на лице борца.

Психологический образ раскрывает многое в герое картины. Он по духу боец, который, видимо, давно, с детства, шел к этому мигу, к будущей победе. Было на этом пути всё — боль, травмы, поражения, разочарования и многолетний изнурительный труд. Шло не только физическое, но и личностное становление. Во взгляде читается решимость, предельная внимательность к сопернику. Борец отстранен от всего, вне поля его внимания сейчас зрители, судьи, вообще весь мир, есть только максимальная концентрация и решимость победить.

Д. Энхтайван. Гора Хугну Хайрхан. 2010. Холст, масло. 40 х 30. Коллекция художника

Д. ЭНХТАЙВАН. ТАБУН ЗИМОЙ. 2000. ХОЛСТ, МАСЛО. 80 Х 62. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. СУМЕРКИ ЦУУЦ МАНХТАЙ. 1999. ХОЛСТ, МАСЛО. 60 Х 48. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. ГОРА СУТАЙ. 2003. ХОЛСТ, МАСЛО. 40 Х 30. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. СТАРЫЙ МОНАСТЫРЬ АЙМАКА ДУНДГОВЬ. 2010. ХОЛСТ, МАСЛО. 40 Х 30. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. СВЯЩЕННАЯ ТЕПЛАЯ ГОБИ. 2001. ХОЛСТ, МАСЛО. 40 Х 30. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. ХУДОЖНИК В.С. ЦАЙ НА ПЛЕНЭРЕ. 2003. ХОЛСТ, МАСЛО. 40 Х 30. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Д. ЭНХТАЙВАН. ГОРА ЭЭЖ ХАЙРХАН. 2000. ХОЛСТ, МАСЛО. 50 Х 40. КОЛЛЕКЦИЯ ХУДОЖНИКА

Previous Next

Возвращение Энхтайвана на родину, с одной стороны, принесло много радостных встреч и открытий, новые творческие замыслы, участие в выставках и знакомство с творчеством земляков, но с другой стороны, совпало со временем начала социально-экономических реформ, которые прокатились по всем странам социалистического лагеря. Чиновники и представители партноменклатуры более чем холодно встретили выпускника российского института, с отличием его закончившего. Ему предлагают заведомо непривлекательные варианты работы в отдаленных провинциальных городках. Он избирает Эрдэнет — город рядом с крупнейшим месторождением, развитой промышленностью, большим числом технической и творческой интеллигенции. Энхтайван в силу своего характера и взглядов скоро оказался в центре различных политических течений, которые в конце концов привели к созданию Демократической партии в Монголии, ныне одной из ведущих в стране. Более того, как ее активный член он оказывается в Парламенте страны — не просто как депутат, но занимает высокий пост. Эта особая страница в жизни художника, которая показывает его гражданскую смелость и активность, искреннюю любовь к родине, желание сохранить богатства ее культуры и природы. Парламентскую трибуну он использует для того, чтобы убеждать принять законы в защиту природы, духовного и художественного наследия Монголии. Но реформы распахнули границы, и многие творческие личности надолго, а порой и навсегда покинули страну. Энхтайван не принял этот путь, он активно использовал возможности поездок по другим странам, что открыло для него и другой мир, и другие художественные течения. Для многих художников подобный опыт стал ошеломляющим; многие перешли на современные и «модные» формы искусства. Энхтайван стойко прошел мимо этих искушений. Помогли воля и прочный фундамент, заложенный вначале в художественной школе в Монголии, а затем в Институте им. И.Е. Репина в Ленинграде. Это принесло плоды, и персональные выставки художника успешно прошли не только на родине, но и в Германии, Польше и других странах. Его работы хранятся в государственных и частных монгольских собраниях и во многих странах мира. С неослабевающей энергией художник творит; он активен и как искусствовед; выступает в печати, призывая стремиться в искусстве к высокому профессионализму, часто при этом ссылаясь на своих монгольских и русских педагогов; предлагает увидеть в художественном наследии Монголии и в современном искусстве большие возможности для духовного и эстетического воспитания людей и повышения авторитета своей страны [10].

Выводы

Энхтайван — художник, который смог глубоко проникнуть в сущностные особенности монгольского и российского искусства. Художественная одаренность и творческая воля, внимательное отношение к жизни, активная позиция помогли ему не стать эпигоном других мастеров, а, обогатившись их творческими открытиями, сохраняя связь с традициями, найти свой путь. Анализ его работ показывает, что Энхтайван сумел воспринять от российской школы искусства гуманизм, интерес к внутреннему миру личности, стремление к профессионализму и достижению высокой художественной выразительности. Монголия же дала ему бесконечное количество тем и идей. В эволюции его творческого метода заметно, как от плоскостной трактовки, от крупных пятен в колорите своих работ он постепенно переходит к свободному мазку, к высокой пластической выразительности формы; но одновременно в повышенной цветовой интенсивности явно просматривается влияние монгольской школы с ее декоративностью и цветовой насыщенностью.