Художественные особенности корейских зеркал с изображениями бодхисаттв периода Корё (918–1392)

Создание бронзовых зеркал на Корейском полуострове насчитывает многовековую историю, уходящую корнями в период ранних государственных образований, когда началось освоение технологии литья бронзы (около VI до н. э.) [1, p. 1991]. В период Трех государств (I в. до н. э. – VII в. н. э.) производство зеркал получило значительное развитие, о чем свидетельствуют многочисленные археологические находки в погребениях аристократии государств Когурё, Пэкче и Силла. Однако подлинный расцвет этого декоративно-прикладного искусства приходится на эпоху Корё (918–1392). Сохранившиеся до наших дней образцы демонстрируют высокий уровень мастерства в художественной обработке металла и разнообразие функционального назначения зеркал: от утилитарного до ритуального. В отличие от более ранних экземпляров, которые преимущественно украшались геометрическими узорами либо флоральным орнаментом, зеркала периода Корё отличались разнообразием приемов и тем декорирования, а также большим количеством форм.

Особый интерес представляет появившийся в этот период специфический тип ритуальных зеркал, которые украшались изображениями будд, бодхисаттв и других персонажей буддийского пантеона. Принципиальным отличием этих зеркал стало расположение сакральных образов непосредственно на отражающей поверхности, тогда как у других типов зеркал разрабатывалась исключительно задняя часть.

В отличие от китайских и японских зеркал, корейские экземпляры изучены искусствоведами в значительно меньшей степени. Фундаментальные работы историков и археологов [1; 2] заложили основу для изучения этих артефактов, предоставив ценный фактологический материал и выявив хронологические и региональные особенности их бытования. Значительный вклад в систематизацию и классификацию памятников внесли каталоги музейных коллекций [3; 4; 5; 6]. Культурологический подход, представленный в исследованиях последних десятилетий [7; 8], позволил рассмотреть эти артефакты в контексте социальных практик корейского общества. Технико-технологические исследования и публикации с фокусом на реставрацию и консервацию зеркал [9; 10] углубили понимание производственных традиций Корейского полуострова.

Несмотря на ценность представленного в существующих исследованиях материала, в изучении корейских бронзовых зеркал периода Корё остаются существенные лакуны. В частности, зеркала с изображением персонажей буддийского пантеона, их иконографические особенности, образная система и стилистические характеристики до сих пор не стали предметом комплексного искусствоведческого анализа. В то же время ученые отмечают, что подобный вектор представляется перспективным направлением для научных поисков [8, p. 34].

Настоящее исследование направлено на всестороннее искусствоведческое осмысление феномена корейских бронзовых зеркал с изображением бодхисаттв, включающее анализ иконографических особенностей памятников с выделением устойчивых типов изображений, исследование их стилистических характеристик в контексте развития корейского буддийского искусства, а также изучение роли этих артефактов в ритуальной практике Корейского полуострова. Задача данной статьи — расширение представления о месте и значении сакральных зеркал в художественном и религиозном пространстве эпохи, а также восполнение определенного пробела в изучении буддийского искусства Кореи периода Корё.

Зеркало в буддийской культуре периода Корё (918–1392)

Поскольку сакральное изображение в буддизме не существует изолированно, в отрыве от Учения, и «является своеобразной картой, навигатором для сознания практикующего и преобразует его сознание в ходе взаимодействия» [11, p. 179], анализ художественных особенностей произведений буддийского искусства не представляется полным без обращения к сущностным основам буддийской философии. Сакральное изображение — это явленное другими средствами слово, а потому исследование религиозных текстов буддизма (сутр, садхан, комментариев учителей) может в значительной степени углубить понимание буддийского искусства. В связи с этим, прежде чем переходить к анализу художественного явления, необходимо обратиться к образу и метафоре зеркала, занимающего важное место в буддийской философской традиции в целом и Корейского полуострова в частности.

Самой известной метафорой в большом корпусе буддийских текстов является выражение «зеркало ума», которое выступает лейтмотивом знаменитой «Сутры помоста шестого патриарха» (кит. 南宗頓教最上大乘摩訶般若波羅蜜經六祖惠能大師於韶州大梵寺施法壇經) [12], составленной в VIII веке н. э. и приписываемой патриарху чань Хуэйнэну (638–713). Эта сутра стала одной из основополагающих текстов для различных школ и направлений буддизма Восточной Азии и широко бытовала в Корее в период Корё [13]. Не случайно профессор П. Демьевиль назвал свою фундаментальную статью, посвященную символике зеркала в контексте буддийского учения, «Зеркало ума» (англ. The Mirror of the Mind) [14].

Центральное место в исследовании П. Демьевиля занимает интерпретация сакральных текстов, в числе которых упомянутая «Сутра помоста шестого патриарха». Ее важной частью является сюжет обмена стихотворными гатхами между старшим монахом Шэньсюем и патриархом чань Хуэйнэном. Гатха Шэньсюя звучала так: «Тело — это древо пробуждения, ум же подобен ясному зеркалу. Прилежно очищай его вновь и вновь, не давай пыли осесть». На что Хуэйнэн ответил: «Пробуждение не требует древа, а ясное зеркало не имеет подставки. Природа Будды всегда чиста, откуда же взяться пыли?» [14, p. 13]. По П. Демьевилю, эти строки отражают фундаментальную проблему буддийской философии: вопрос о «постепенном» и «мгновенном» путях пробуждения, который на протяжении долгого времени был предметом диспутовiО «постепенном» и «мгновенном» путях пробуждения см. подробнее: Урбанаева И.С. Кросскультурный анализ двух основных традиций махаяны в аспекте концептуализации пути // Философия и культура. 2018. № 7. C. 32–42. × . Зеркало здесь — метафора ума, и П. Демьевиль прослеживает истоки этой метафоры в даосских текстах, где «ум мудреца подобен зеркалу: он не цепляется за явления и не стремится их предвосхитить» [14, p. 19].

Далее П. Демьевиль обращается к сакральным текстам различных буддийских школ и отмечает, что чаще всего образ отражения в зеркале (наряду с отражением луны в воде, сновидениями, тенями, эхом) используется для объяснения иллюзорной природы того, что не является абсолютной истиной. Так, например, в тексте «Ланкаватара сутры» (санскр. लंकावतारसूत्र) воспринимающее сознание уподобляется зеркалу, отражающему объекты и принимающему эти отражения за реальность. П. Демьевиль также обращается к концепции «ума-зеркала» (санскр. आदर्शज्ञान) в ЙогачареiЙогачара — школа буддизма Махаяны, возникшая в IV веке. См. подробнее: Андросов В.П. Индо-тибетский буддизм : энциклопедический словарь. М.: Фонд содействия буддийскому образованию и исследованиям, 2023. С. 237–240. × — состоянию ума Будды, которое, подобно зеркалу, отражает все феномены, при этом оставаясь незапятнанным. Эти образы находят параллели в западной мистике, от неоплатонизма (где материя сравнивается с отражением в зеркале, лишенным реальности) до христианской аскетики (например, у Григория Нисского (ок. 355–394 гг. н. э.), который определял чистую душу как зеркало Бога) [14, p. 22–31].

Образ зеркала присутствует и в буддийских текстах, которые создавались на территории Корейского полуострова в разные периоды. Например, мы находим его в историях, записанных в «Оставшихся сведениях о трех государствах» (кор. 삼국유사, 三國遺事), одном из наиболее ранних корейских исторических источников, который был составлен в XIII веке буддийским монахом Ирёном (1206–1289). Пересказывая древние легенды в части под названием «Тень Будды [на] горе Мао-сан», Ирён пишет: «Будда поднял [в воздух свое] тело [и] вошел [в] каменную [стену пещеры]. Совсем так, [как если бы эта стена стала] ясным зеркалом, люди увидели [в ней отражение своего] внешнего облика, [и отражения] множества драконов все [тоже] явились [там]. [Сам же] Будда пребывал в камне, [а его] образ проявлялся вовне» [15, с. 586].

Приведенный фрагмент, хоть и небольшой по своему объему, позволяет проследить специфику осмысления образа зеркальной поверхности, бытовавшую на территории Кореи. В этом фрагменте каменная стена представляется зеркальной гладью, войдя в которую, Будда начинает пребывать в ее тверди, одновременно проявляясь и вне ее. Предположительно, эта образность отразилась в создании уникальных зеркал, которые с помощью света выстраивали образ нематериального характера (о чем пойдет речь ниже), а с другой стороны, она вписывается в общую концептуальную позицию буддийского искусства, где образ всегда двойственен, то есть он репрезентирует и одновременно утаивает смысл, чтобы ум практикующего не привязывался к изображению как к идолуiПодробнее о «репрезентации» и «сокрытии» в буддийском искусстве см.: Деменова В.В., Уроженко О.А. Пространство смыслов буддийской металлической скульптуры. Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2010. 141 с. × .

Таким образом, опираясь на комплексное исследование буддийских текстов, можно предположить семантическую многомерность образа зеркала в культуре и искусстве Кореи, а также его значимость в качестве сложной философской категории, связывающей онтологические, гносеологические и сотериологические аспекты буддийской мысли. Этот материал позволит проследить, как доктринальные принципы буддизма нашли свое воплощение в художественной практике периода Корё, и проанализировать зеркала, бытовавшие в этот период, как особую сакральную художественную форму.

Художественные и образные особенности буддийских зеркал периода Корё (918–1392)

Археологические исследования ранних буддийских реликвариев позволяют предположить, что зеркала вошли в ритуальную практику Кореи начиная с VI века н. э. [8, p. 15]iНеобходимо отметить, что здесь подразумевается именно буддийская ритуальная практика. Известно, что зеркало в ритуале использовалось древними корейцами и в период добуддийских верований, в частности, в шаманских обрядах, где оно выступало в качестве солярного символа. Однако с окончательным закреплением буддизма на территории Корейского полуострова в VI веке нашей эры ритуальная практика значительно трансформировалась, хотя сохранила элементы шаманских традиций. См. подробнее: Kim S.E.T. Korean Buddhist adoption of shamanic religious ethos: healing, fortune seeking, and the afterlife // International journal of Buddhist thought and culture. 2018. № 1. P. 59–85. × . Об этом свидетельствуют бронзовые зеркала, которые были найдены в храмах Пульгукса (основан в 528 г. н. э.) и Хваннёнса (основан в 553 г. н. э.) близ г. КёнджуiВ период Трех государств (I в. до н. э. – VII в. н. э.) г. Кёнджу был столицей Силла. × , провинция Кёнсан-пукто, Республика Корея. Традиция помещать сакральные зеркала в реликварии пагод сохранится на протяжении многих веков, в том числе и в период Чосон (1392–1897). Отметим, что у ранних ритуальных зеркал традиционно разрабатывалась только задняя поверхность, а практика помещать изображение персонажей буддийского пантеона на отражающую часть появляется и ярко проявляет себя именно в период Корё. Подобные зеркала называют кёнсан (кор. 경상, 鏡像), что буквально означает «зеркало с изображением». Дж. У предполагает, что церемонии, в которых использовали кёнсан, были многообразны и часто связаны с ритуалами защиты государства [16, p. 37–38].

Достаточно обширной коллекцией зеркал с изображением бодхисаттв периода Корё обладает Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. Образцы этого музейного собрания демонстрируют большую вариативность в иконографии персонажей и форме зеркал, в связи с чем коллекция представляется ценной источниковой базой для настоящего исследования.

Одним из ярких примеров служит бронзовое зеркало с изображением бодхисаттвы АвалокитешварыiАвалокитешвара — бодхисаттва сострадания и милосердия. В Корее особое почитание Авалокитешвары начинается в период Объединенного Силла (660–935) и продолжает бытовать на протяжении многих последующих веков. Подробнее о широкой распространенности культа Авалокитешвары в Восточной Азиии см.: Елихина Ю.И. Культы основных бодхисаттв и их земных воплощений в истории и искусстве буддизма. СПб.: Филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета: Нестор-История, 2010. 289 с. × (кор. 청동 관음보살 무늬 경상), высотой 40 смiИнв. номер: 덕수1945. Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. URL: https://www.museum.go.kr/site/eng/relic/search/view?relicId=1154 (дата обращения: 21.06.2025). × . Его форма напоминает лепесток лотоса с выемкой в нижней части, вторящей выступу в верхней. Его задняя часть не орнаментирована и обрамлена рельефно выступающим ободком по краю. В правой части по центру располагается рамка прямоугольной формы, в которую вписаны иероглифы с именем мастера: 湖州眞石家念二叔照子.

Зеркало с бодхисаттвой Авалокитешварой (Кваным).
Период Корё (918–1392), Корея.
Высота 40 см. Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. Источник: National Museum of Korea, museum.go.kr

На лицевой, отражающей части зеркала помещен бодхисаттва Авалокитешвара, который представлен в форме «Вода-луна». Описывая эту иконографию, Ю.И. Елихина отмечает, что обычно фигура изображена сидящей на берегу реки, а атрибутами могут выступать ивовая ветвь и сосуд [17, с. 38, 52]. На рассматриваемом нами зеркале в нижней части под бодхисаттвой вьющимися линиями изображены волны водного пространства.

Одна нога бодхисаттвы покоится на опоре, а вторая согнута в колене и приподнята. Его правая рука расположена позади него, а левая лежит на колене левой ноги. В руках нет атрибутов. Это положение тела напоминает позу лалитасана, также называемую «поза отдохновения» или «поза отдыхающего царя», поскольку трактуется очень свободно, расслабленно. На голове бодхисаттвы — сложная многочастная корона, в центре которой изображена небольшая фигура будды Амитабхи. Вокруг Авалокитешвары — крупная круглая мандорла; вторая мандорла поменьше расположена вокруг головы бодхисаттвы. Тело Авалокитешвары украшено струящимися ниспадающими лентами, браслетами и ожерельями с крупными круглыми бусинами, из-за чего центр композиции насыщен активными частыми линиями складок одежд, лент, нитей украшений. Сами же линии решены множеством небольших точек и пунктиров, плотно прилегающих друг к другу и создающих тем самым «вибрирующее» изображение.

У некоторых зеркал отражающая поверхность располагалась с двух сторон. Таково, например, зеркало с изображением Авалокитешвары и Махамаюри (кор. 수월관음보살 무늬 동제 거울)iИнв. номер: 덕수2353. Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. URL: https://www.museum.go.kr/site/eng/relic/search/view?relicId=8028 (дата обращения: 21.06.2025). × . Форма этого зеркала тяготеет к овальной с небольшим выступом вверху и прямоугольной нижней частью. В выступе находится круглое отверстие, вероятно, для того чтобы зеркало можно было подвешивать.

Зеркало с изображением бодхисаттв Авалокитешвары и Махамаюри. Период Корё (918–1392), Корея. Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. Источник: National Museum of Korea, museum.go.kr

На одной стороне зеркала изображен Авалокитешвара также в форме «Вода-луна», однако его тело развернуто влево, в отличие от предыдущего примера, где торс бодхисаттвы был направлен вправо. В руке Авалокитешвара держит ветвь ивы. Корона бодхисаттвы состоит из тонкой диадемы, на которой по центру располагается фигура будды Амитабхи, излучающая сияние. Вокруг головы Авалокитешвары тонкой линией явлена круглая мандорла. Тело бодхисаттвы украшено лентами, браслетами и ожерельем, которые решены пунктирными чертами. Справа от бодхисаттвы Авалокитешвары расположены деревья, а внизу — водное пространство, в котором заметен корабль и небольшие фигурки людей.

Отметим, что само понятие «Вода-луна», как отмечает Ю.И. Елихина, «заимствовано из даосских представлений как символ иллюзорности мира, подобно Луне, отраженной в воде» [17, с. 32]. Бодхисаттва Авалокитешвара достаточно часто встречается в этой иконографии в живописи периода Корё, однако расположение подобного изображения на зеркальной отражающей поверхности предлагает новые грани этого образа и усиливает те метафорические пласты, о которых мы подробно говорили выше.

На другой стороне зеркала — бодхисаттва Махамаюри. Махамаюри располагается в центре, фигура представлена сидящей со скрещенными ногами на спине павлина, который стоит на цветке лотоса. В одной руке Махамаюри держит меч, а в другой, предположительно, свиток. Отметим, что подобная иконография является достаточно редкой и чаще всего встречается в искусстве Японии, что делает корейский экземпляр уникальным.

Иную иконографию бодхисаттвы Авалокитешвары предлагает еще одно зеркало (кор. 동제 관음입상 거울) из коллекции Национального музея Кореи, Республика КореяiИнв. номер: 덕수5645. Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. URL: https://www.museum.go.kr/site/eng/relic/search/view?relicId=1262 (дата обращения: 21.06.2025). × . Само зеркало прямоугольной формы с небольшим выступом и отверстием для подвешивания в центре верхней части; его высота — 14,4 см, а длина — 10,2 см. Его задняя поверхность гладкая и никак не разработана.

Зеркало с изображением бодхисаттвы Авалокитешвары. Период Корё (918–1392), Корея. Высота 14,4 см, длина 10,2 см. Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. Источник: National Museum of Korea, museum.go.kr

На этом зеркале бодхисаттва Авалокитешвара представлен в позе самапада (прямостоящий). Его ноги располагаются в цветке лотоса, в одной руке он держит ветвь ивы, в другой, у живота, чашу. Голова бодхисаттвы украшена сложной короной с высокой центральной частью, которая напоминает распустившийся бутон. Вокруг головы Авалокитешвары — круглая мандорла. Торс бодхисаттвы украшен лентами одежд, а также несколькими нитями украшений с крупными жемчужинами и цветком лотоса. Характер линии здесь иной: она дана не плотным рядом точек и не пунктирными отрезками, а цельно. Линия струится, извивается, в некоторых местах истончается, а в некоторых вновь «набирает силу», становится более плотной, из-за чего сохраняется характерное мерцание, вибрация образа.

Следующий экземпляр — двустороннее зеркало с изображением Авалокитешвары и Вайшраваны (кор. 청동관음보살 • 비사천문 무늬 경상)iИнв. номер: 덕수3349. Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. URL: https://www.museum.go.kr/site/eng/relic/search/view?relicId=1262 (дата обращения: 21.06.2025). × . Оно достаточно небольшое — 9,7 × 4,5 см, прямоугольной формы с небольшой петлей для подвешивания, расположенной по центру.

Зеркало с изображением бодхисаттвы Авалокитешвары и Вайшраваны. Период Корё (918–1392), Корея. 9,7 × 4,5. Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. Источник: National Museum of Korea, museum.go.kr

На одной стороне зеркала помещен Авалокитешвара. Бодхисаттва вновь представлен в форме «Вода-луна», в подножии его пьедестала — бурлящие волны. Ноги бодхисаттвы скрещены, и руками он обхватывает одно колено. Торс здесь укутан в гораздо более плотное одеяние, украшения лаконичны: они вплетены в длинные косы. На голове у бодхисаттвы расположена небольшая корона с тяготеющей к треугольной форме центральной частью, внутри — Будда Амитабха. Вокруг Авалокитешвары две круглые мандорлы, одна из которых полностью охватывает его тело, а другая, чуть меньше, только голову и верхнюю часть туловища. Внизу перед бодхисаттвой расположены миниатюрные фигурки людей. Это изображение по своему характеру наиболее близко к живописным образам Авалокитешвары периода Корё и по общей динамике композиции, и по трактовке лица и тела бодхисаттвы, его объемов и форм.

На другой стороне зеркала изображен Небесный царь, хранитель Севера, Вайшравана. Он стоит на земле, в одной его руке пагода, а в другой знамя. Вайшравана одет в плотный доспех, украшенный множеством лент. Характер линии здесь совершенно иной — более плотный, насыщенный, активный.

Вайшравана изображается и на одностороннем прямоугольном зеркале (кор. 비사문천왕 무늬 동제 경상)iИнв. номер: 덕수2563. Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. URL: https://www.museum.go.kr/site/eng/relic/search/view?relicId=1183 (дата обращения: 23.06.2025). × . Здесь Небесный царь представлен в той же иконографии и с теми же атрибутами, однако вся его фигура трактована более свободно, изображение менее плотное и насыщенное, в сравнении с предыдущим экземпляром. Вероятно, это связано с тем, что размер зеркала больше, оно шире — 11 × 8,3 см. Справа от изображения расположены иероглифы 北方毗沙門天, означающие «Северный Небесный владыка Вайшравана». Фигура здесь расположена почти фронтально, тогда как на предыдущем примере в три четверти.

Зеркало с изображением Вайшраваны. Период Корё (918–1392), Корея. 11 × 8,3. Национальный музей Кореи, Сеул, Республика Корея. Источник: National Museum of Korea, museum.go.kr

Выше мы уже касались того, что сакральное изображение наносилось на отражающую поверхность, а не на заднюю часть зеркала, как это было принято традиционно. Это принципиальная особенность подобных зеркал и наиболее значимая часть в понимании их художественно-философской идеи. Как мы отметили, с помощью света зеркала создавали нематериальный образ. Вот как это происходило: когда свет попадал на поверхность зеркала, они начинали буквально проецировать сакральное изображение вовне. Пример мы можем найти в экспозиции Метрополитен-музея, Нью-Йорк, США, где представлено круглое японское зеркало XIX векаiСохранность корейских зеркал периода Корё не позволяет создать подобную экспозицию с демонстрацией взаимодействия света и отражающей поверхности, поэтому для примера мы обращаемся к позднему японскому экземпляру. × .

Зеркало с изображением Будды Амиды. XIX в., Япония. Высота 23,8 см. Метрополитен-музей, Нью-Йорк, США. Источник: The Met, metmuseum.org

В статье В.В. Деменовой «Светозарность и светоформа в буддийском искусстве (к постановке вопроса)» подчеркивается, что свет в буддийской традиции — «видимое проявление феномена “запредельной мудрости”, качеств ума Пробужденного, способных “озарить” множество миров» [18, с. 63]. Автор вводит понятие «светоформа», которое раскрывает связь между сущностными характеристиками Учения и их художественным воплощением. В контексте зеркал это особенно значимо: их поверхность буквально отражает свет и «транслирует» светоносный образ.

В первой части статьи мы обратились к тому, что зеркало в буддийских текстах часто выступает метафорой ума. Свет же — метафора Учения, и когда он соприкасается с зеркалом, то преобразует зеркальную поверхность, которая вбирает его светоносные качества. Образы, явленные в пространство в процессе этого взаимодействия, буквально сотканы из света, они полностью состоят из него.

Выводы

Проведенное исследование художественных смыслов бронзовых корейских зеркал периода Корё (918–1392) позволяет сделать вывод об их уникальном месте в истории буддийского искусства Корейского полуострова. Иконографический анализ зеркал из коллекции Национального музея Кореи выявил устойчивые типы изображений, среди которых особое место занимают образы Авалокитешвары, бодхисаттвы сострадания, особенно почитаемого в корейской буддийской традиции. Философская основа этих произведений восходит к буддийской концепции «зеркала ума». Размещение сакральных изображений именно на отражающей поверхности создавало эффект «проявления» образа в пространстве при попадании света, что символизирует центральную буддийскую идею о Пробуждении как результате взаимодействии «света Учения» и «ума-зеркала».