Тема Великой Отечественной войны в творчестве якутского графика Афанасия Мунхалова

Актуальность настоящего исследования обусловлена необходимостью осмыслить развитие художественной репрезентации темы Великой Отечественной войны в условиях смены поколенческой перспективы [1, с. 21]. В современной социокультурной ситуации, когда постепенно уходят последние свидетели событий тех лет, искусство, прежде всего изобразительное, играет ведущую роль как медиатор исторической памяти. Эта проблема важна и для регионального искусства, где процессы мемориализации обретают свои формы. Особую значимость в этом процессе приобретает творчество якутского художника-графика Афанасия Петровича Мунхалова (1935–2014), в котором тема Великой Отечественной войны раскрывается через синтез официальной советской эстетики с личным осмыслением войны как сложного духовного феномена и сквозь призму вневременных философских категорий.

Проблема художественного осмысления темы Великой Отечественной войны в якутском изобразительном искусстве получила освещение в работах ряда исследователей. И.А. Потапов в своих трудах [2; 3; 4] изучает процесс становления якутской графики, особое внимание уделяя творческому пути А.П. Мунхалова и его вкладу в развитие этого вида искусства. Завершенная И.В. Покатиловой монография И.А. Потапова об А.П. Мунхалове представляет собой комплексное исследование, в котором применен культурологический подход к анализу творчества мастера в контексте художественной культуры Якутии второй половины XX – начала XXI века [4].

Г.А. Сафронова прослеживает развитие военной темы в творчестве якутских живописцев на протяжении нескольких поколений, подчеркивая особую значимость темы памяти в их произведениях [5, с. 22–27]. Г.Г. Неустроева, характеризуя графическое наследие А.П. Мунхалова как «документ эпохи» [3], подробно анализирует его станковую и книжную графику, выделяя характерные особенности художественного языка мастера. В ее исследованиях подчеркивается, что Мунхалову удалось создать синтез традиционного и современного, разработав уникальную систему символов и метафор [6].

Е.С. Ноговицына изучает деятельность Союза художников Якутии в военные годы, уделяя внимание как фронтовикам, так и труженикам тыла [5, с. 6–13]. Философский аспект творчества А.П. Мунхалова рассмотрен в статье Д.И. Семёновой, которая анализирует диптих «Добро и зло» через призму дуалистического мировосприятия и традиционных культурных ценностей [7].

Наряду с результатами существующих искусствоведческих трудов творчество А.П. Мунхалова требует дальнейшего изучения в аспекте взаимодействия «сурового стиля» и соцреализма в трактовке военной темы, а также специфики символического языка художника, сочетающего идеологические клише с архетипами якутской культуры.

Целью данного исследования является раскрытие особенностей воплощения темы Великой Отечественной войны в графике А.П. Мунхалова, где переплетаются характерные для советского искусства образы и индивидуальное переживание событий Великой Отечественной войны.

Научная новизна исследования заключается в том, что впервые рассматривается развитие военной темы в творчестве А.П. Мунхалова от соцреалистических произведений к работам постсоветского периода, выявляются особенности художественного языка, сочетающего общесоюзные тенденции с национальной спецификой. Практическая значимость работы заключается в расширении знаний о якутском изобразительном искусстве и вкладе якутских художников в осмысление военной темы, сохранении исторической памяти через анализ художественных практик.

Методологическую основу исследования составили труды по истории Великой Отечественной войны [1; 8; 9; 10], работы об отечественном изобразительном искусстве [11; 12], в том числе посвященные военной тематике [5; 13; 14; 15], научные публикации о якутском изобразительном искусстве [2; 6; 7]. Материалом исследования послужили графические произведения А.П. Мунхалова, созданные в период с 1966 по 2008 год, а также публикации о жизни и творчестве художника [3; 4; 16]. Для достижения поставленной цели использовались общенаучные методы (описательный, сравнительный, историко-биографический), историко-культурный подход и иконографический анализ.

Развитие военной темы в якутском изобразительном искусстве

Тема Великой Отечественной войны является доминирующей в советском искусстве на протяжении второй половины XX века [15, с. 479]. Если проследить ее общее развитие, то можно выявить содержательную и стилистическую динамику — от документально-повествовательных работ художников-фронтовиков и тружеников тыла, к символико-метафорическим образам последующих поколений. В годы войны ведущую роль в якутском изобразительном искусстве играли художники-фронтовики: П.П. Романов, М.М. Носов, П.В. Попов, А.И. Третьяков, С.Л. Александров, Л.А. Ким, В.Г. Петров, Л.М. Габышев, И.Г. Избеков, Д.И. Ильин, Е.М. Крылов, Д.М. Никифоров, Г.М. Туралысов, Т.В. Аммосов, Ф.Т. Павлов, В.А. Кандинский [5]. Их произведения решены преимущественно в повествовательно-драматичном ключе. Особый интерес художники в живописи этих лет проявляли к портрету, изображению духовного образа героев войны, что является общесоветской тенденцией того периода [13, с. 9–10].

Особое значение в военный период в якутском изобразительном искусстве, как и в советском в целом, приобрела графика, прежде всего плакатное искусство. Яркими примерами служат агитационные работы П.П. Романова («Уничтожим гитлеровских людоедов!», «Танк “Советская Якутия”»), С.Ф. Осипова («Осиновый кол Гитлеру!», «Знайте, Гитлера собаки!», «От чего бандит опух…»), Л.М. Габышева («Все на разгром врага!», «Больше рыбы — фронту!»), И.В. Попова («Слава советскому оружию!») [5, с. 30]. Данные произведения, созданные по аналогии с московскими «Окнами ТАСС», выполняли важную мобилизующую функцию.

В послевоенные десятилетия происходит заметная перемена художественного языка. Художники 1960–1980-х годов — Н.Н. Иннокентьев, Н.А. Павлов, Л.Д. Слепцова, Ф.С. Жегусов и другие — постепенно отходят от конкретного изображения событий, обращаясь к эмоционально-философскому осмыслению военной темы. Продолжают развивать графическую традицию Э.С. Сивцев, В.Р. Васильев, В.И. Вотяков, Е.М. Шапошников и другие мастера.

Современные художники, к которым относятся, к примеру, М.М. Лукина («Бессонница», 1995) и Ю.В. Спиридонов («В арктическом тылу, 1943 г. Встреча с союзниками», 2010), демонстрируют новый уровень символического осмысления военной тематики, что соответствует общероссийской тенденции. Творчество А.П. Мунхалова органично вписывается в эту традицию, одновременно выходя за ее рамки за счет универсализации художественного языка.

А.П. Мунхалов: жизненный путь и творческое становление

Становление Афанасия Петровича Мунхалова, выдающегося якутского графика, было неразрывно связано с трагическими событиями детства, пришедшимися на военные годы. В период Великой Отечественной войны Якутская АССР, несмотря на географическую удаленность от фронта, внесла значительный вклад в общее дело Победы. По данным Д.Д. Петрова, на фронт было призвано 62 243 человека — существенная часть населения республики [9, с. 22]. Однако военная пора стала временем тяжелых испытаний и для тыла: засухи, нашествия саранчи и последовавший за ними голод особенно сильно ударили по Чурапчинскому району [8, с. 279].

Родившийся в селе Кюндюл Чурапчинского района ЯАССР, будущий художник в 1942 году вместе с семьей был переселен в Кобяйский район в рамках программы реорганизации колхозов [10]. Трагический опыт, связанный с потерей близких, оказал глубокое влияние на формирование его художественного мировоззрения [3, с. 32]. Как отмечал сам А.П. Мунхалов: «Незабываемы страшные годы Великой Отечественной войны... Но мы выжили, став “детьми государства”iС 1944 по 1952 год художник воспитывался в детских домах (в Соловьевском детском доме Чурапчинского района в с. Мырыла, затем в Мындагайском детском доме). × » [3, с. 56].

Несмотря на пережитые тяжелые испытания, Афанасий Петрович смог получить профессиональное художественное образование в Московском государственном академическом художественном институте имени В.И. Сурикова. Позже он был преподавателем, председателем Союза художников ЯАССР (1968–1979, 1991–1994), деканом факультета изобразительных искусств Арктического государственного института искусств и культуры. Его педагогическая деятельность заложила основу для подготовки новых поколений художников, выведя якутскую графику на качественно новый уровень.

Тема Великой Отечественной войны в творчестве А.П. Мунхалова

Творчество А.П. Мунхалова в 1960–1980-е годы развивалось в русле «сурового стиля» — направления, возникшего в советском искусстве в период хрущевской «оттепели» как реакция на помпезность идеализированного искусства соцреализма. Однако, в отличие от радикальных новаторов, А.П. Мунхалов так или иначе оставался в рамках официального искусства, занимая пост председателя Союза художников ЯАССР (1968–1979).

«Суровый стиль» принято считать эволюцией соцреализма, но не его отрицанием, поскольку он сохранил верность героико-трудовой тематике, однако отказался от парадности в пользу лаконичности, драматизма и психологизма. Художники этого направления (как, например, П.Ф. Никонов, Т.Т. Салахов, В.Е. Попков) изображали людей труда без пафоса, подчеркивая физическую и моральную напряженность их бытия [11, с. 216–217]. Начиная со второй половины 1950-х годов, как отмечает Н.И. Розанова, советские художники стремятся к монументальным формам [12, с. 652].

А.П. Мунхалов, работавший преимущественно в черно-белом эстампе, также обращается к монументальным, обобщенным образам, характерным для «сурового стиля», начиная со своих дипломных серий «Колхозные будни» и «Солнце светит всем» (1963). Его листы, посвященные Великой Отечественной войне, отличаются четкой композицией, резкими контрастами черного и белого, выразительным ритмом линий. В этом прослеживается влияние классической советской графики (А.А. Дейнеки, Г.С. Верейского), но также и якутского народного искусства с его эпической строгостью.

Творческая позиция А.П. Мунхалова отражает характерную для советских художников второй половины XX века ситуацию, когда авторское видение развивалось в рамках существовавшей художественной системы [11, с. 212–215]. Как председатель Союза художников ЯАССР (1968–1979), он работал в русле соцреалистической традиции, которая к 1960–1970-м годам постепенно ослабевала. Его работы сохраняли фигуративность, тематическую ясность и ориентацию на «воспитательную функцию» искусства. Однако, в отличие от парадного соцреализма сталинской эпохи или плакатной прямолинейности военных лет, А.П. Мунхалов разрабатывал сложную систему визуальных метафор, где партийные установки трансформировались в философские размышления.

Ярким примером такого подхода является диптих «Добро и зло» (1966), где война представлена как метафизическое противостояние разрушительных и созидательных сил. В гравюре «Зло» художник изображает разрушенный мир, полный боли и страданий, используя узнаваемые общечеловеческие символы угнетения и насилия («глаз угнетателя, марширующего фашиста, символ американского империализма, захватившего голубя мира, смерть невинных людей, куклуксклановца, десятки черепов, нагроможденных друг на друга» [7, с. 50]), а также подчеркивая влияние трагедии на локальную культуру через образ опрокинутого якутского сосуда (чороона). В «Добре» же он показывает послевоенный подъем и стремление к светлому будущему. Художник использует образы материнства как воплощение жизненной силы, света, мотивы природного изобилия [7, с. 50]. Эти выразительные средства создают целостный образ непреходящих гуманистических ценностей, противопоставленных военной разрухе. Особенностью произведения становится синтез общечеловеческой символики с национальной образной системой, где традиционные якутские мотивы обретают универсальное звучание.

А.П. Мунхалов. Зло. Серия «Добро и зло». 1966. Черно-белая линогравюра. 48 × 70.
Национальный художественный музей Республики Саха (Якутия)

А.П. Мунхалов. Добро. Серия «Добро и зло». 1966. Черно-белая линогравюра. 48 × 70.
Национальный художественный музей Республики Саха (Якутия)

Схожий принцип противопоставления А.П. Мунхалов развивает в диптихе «Думы о времени» («Злая сила», «Мясорубка войны», 1978), где сталкиваются жизнь и смерть. Жизнь представлена в образах цветущей земли, солнца и пылающего сердца, а смерть — в образах мутанта с мечом, горы черепов и мясорубки со свастикой, перемалывающей ход истории.

Данные работы отражают характерное для художника стремление выйти за рамки конкретных исторических событий, осмысление войны как вневременного явления. А.П. Мунхалов разрабатывает пацифистскую трактовку военной тематики, смещая акцент с героического пафоса на исследование гуманистических идеалов. В его произведениях война предстает как наивысшее проявление зла, требующее не только эмоционального отклика, но и философского осмысления и нравственной оценки.

В работах А.П. Мунхалова присутствует героизация подвига, характерная в целом для всего советского искусства. Однако, в отличие от полотен конца 1940-х – 1960-х годов, его графика лишена патетики и пафосности. Вместо этого — суровая правда войны, переданная через лапидарные, весомые по эмоциональному воздействию образы.

В гравюре «Памяти невернувшихся» (1974) художник создает возвышенный образ памяти о погибших воинах. Композиция, разделенная на три части, включает в себя символические элементы: фигуру юноши с оружием, парящего над родным аласом, коновязи (сэргэ), белого коня и землю, усыпанную цветами. Коновязи, расположенные по краям листа, создают эффект врат, открывающих зрителю пространство памяти. Образ парящего солдата, словно застывшего во времени, символизирует его подвиг, увековеченный в памяти потомков.

А.П. Мунхалов. Памяти невернувшихся. 1974. Черно-белая линогравюра. 51,5 × 63,5. Национальный художественный музей Республики Саха (Якутия)

Серия «Победа и мир» (1979) представляет собой мемориальную серию о бессмертном подвиге солдат. В листе «Победа» безымянные советские солдаты в едином порыве вскидывают ружья, из которых в небе расцветает салют, а над ними летит стая белых голубей, символизирующих мир. В листе «Мир» голубь парит над полем боя, где из гильз прорастают цветы, олицетворяя гимн жизни. Лист «Память» изображает солдата, летящего со знаменем над родной землей, — художник фактически повторяет композиционно работу «Памяти невернувшихся», переосмысливая ее. В листе «Вечность» изображена сцена у Вечного огня с мужчиной и женщиной, чей союз символизирует жизнь [3, с. 64].

А.П. Мунхалов. Победа. Серия «Победа и мир». 1979. Бумага, литография. 44,5 × 54. Национальный художественный музей Республики Саха (Якутия)

Особое место в творчестве А.П. Мунхалова занимает графическая серия «Сага о Чурапчинском переселении» (2003–2008), включающая листы «Возвращение» (2003), «Лошадки моего детства» (2003), «У родного очага» (2007), «Голод» (2008). Это можно охарактеризовать как новый этап в осмыслении военной темы художником в постсоветский период. Как мы отмечали ранее, «листы данной графической серии не смотрятся как документальная хроника. Это воспоминания художника, преломленные детским восприятием мира. Здесь соединяются многие качества — тонкий лиризм, жизнеутверждающая сила, философская глубина, полная скорби и мужества тех лет. Цикл складывается в собирательный образ народа, выстоявшего и утвердившего свое право на победу» [16, с. 262]. Действительно, как пишут Г.Г. Неустроева и И.А. Потапов, «произведения задуманы как повествование о глубоко пережитом, о трагедии тыла, о духе народа и воспринимаются как низкий поклон и благодарность за ту великую школу жизни, за вечность человеческой доброты, что помогли сдюжить в годину тяжких испытаний» [3, с. 76]. Это обусловило своеобразие индивидуального творческого подхода А.П. Мунхалова: с одной стороны, художник был ярким представителем советской графической школы с ее лапидарными визуальными решениями, рубленым плакатным стилем, а с другой — стремился к отображению внутреннего мира своих героев, личностному высказыванию, предполагавшему более дифференцированный подход в выборе выразительных средств.

Емко тему и посыл данной серии формулирует Г.Г. Неустроева: «Стойкость, беды и боль — тема этих работ. Высокий накал патриотического чувства, осознание личной причастности к судьбе народа предопределили его нравственный посыл, а душевные потрясения тех лет окрасили эмоциональный тонус серии» [3, с. 42]. Повторим наш вывод, «в произведениях этой серии нет пафосной героизации, они поражают своей правдивостью и достоверностью» [16, с. 262].

В листе под названием «Возвращение» мы видим, что в осиротевший алас вернулась одинокая женщина. Лист композиционно разделен на две части, где коновязь (сэргэ) символизирует некий центр родовой территории, дом, обладая качествами устойчивости и неподвижности. Этот образ также может осмысливаться художником как посредник между небом и землей, связь поколений между прошлым и будущим, на которую опирается главная героиня.

А.П. Мунхалов. Возвращение. 2003. Серия «Сага о Чурапчинском переселении». 2003–2008. Черно-белая линогравюра. 56 × 64. Национальный художественный музей Республики Саха (Якутия)

Ранее мы отметили, что «тема одиночества и горя присутствует и в линогравюре “У родного очага”, где на опустевшем өтөхеiОчаг-камелек (якутск.). × разжег огонь переселенец, возвратившийся со студеного Севера, и как дорогое воспоминание за очагом возник призрачный образ хозяйки обезлюдевшего дома. Художник показывает разруху, заброшенность тех мест, которые вынужденно покинули люди (“Голод”). Картину общего опустошения дополняет столб-сэргэ, повалившийся на череп лошади» [16, с. 263]. «Как в мировой живописи (Пикассо — “Герника”, Платчек — “Голова лошади”), у Мунхалова останки лошади служат воплощением жестокости и ужаса войны, а поверженная национальная святыня-коновязь — знаком попрания, гибели человеческих душ» [5, с. 42].

А.П. Мунхалов. У родного очага. 2007. Серия «Сага о Чурапчинском переселении». 2003–2008. Черно-белая линогравюра. 52 × 65. Собственность автора

А.П. Мунхалов. Голод. 2008. Серия «Сага о Чурапчинском переселении». 2003–2008. Черно-белая линогравюра. 48 × 62. Собственность автора

Линогравюра «Лошадки моего детства» представляет собой сложную систему визуальных образов, передающих ностальгию по утраченному мирному времени. Композиция работы построена на принципе контраста: левая часть с изображением молодой березы символизирует жизнь и рост, тогда как правая с обгоревшими формами воплощает разрушение. Центральное положение занимают силуэты двух лошадок у коновязи, к которым тянется детская ручка, становящиеся эмоциональным ядром произведения.

А.П. Мунхалов. Лошадки моего детства. 2003. Серия «Сага о Чурапчинском переселении». 2003–2008. Черно-белая линогравюра. 42,4 × 48,5. Национальный художественный музей Республики Саха (Якутия)

Пространственное решение усиливает драматургию листа. На переднем плане крупно изображены фигуры лошадей, на среднем — бескрайний луг с высокой травой, на дальнем — табун скачущих лошадей. Такое построение создает ощущение глубины и простора якутской земли.

Особенности композиционного решения заслуживают отдельного внимания. Наклонная линия композиции передает динамику и внутреннее напряжение, а также выступает как символ нестабильности и хрупкости мирного существования. Контраст светлых и темных плоскостей подчеркивает противопоставление мирной жизни и военного разрушения. Кинематографичность построения кадра, характерная для стиля Мунхалова, придает работе особую выразительность.

В данной серии А.П. Мунхалов использовал архетипы, характерные для якутской культуры: лошадь, коновязь-сэргэ, очаг-камелек, деревья, солнце [16, с. 264]. Особое место в этой системе образов занимает лошадь — значимый символ, пронизывающий всю серию. Даже в листе «Голод», где остался лишь череп, ее присутствие ощутимо и усиливает трагизм сцены. Таким образом, у Мунхалова лошадь становится многогранным символом, воплощающим жизнь, детство, благополучие и изобилие, что подчеркивает контраст с мотивами утраты и страдания.

«Сага о Чурапчинском переселении» представляет собой значимое произведение в якутской графике, выделяясь на фоне других, созданных на военную тему, глубиной личного переживания и философским осмыслением исторической трагедии. В отличие от ранних работ самого художника, где преобладали героические мотивы и социально-политическая направленность, эта серия обращается к детским воспоминаниям о военном лихолетье, создавая пронзительные образы, преломленные через призму детского восприятия.

Сравнивая работы А.П. Мунхалова с произведениями других немногих якутских художников, обращавшихся к теме Чурапчинского переселения, можно отметить существенные различия в подходах. Если А.П. Собакин [5, с. 25] в работе «Память» (1989) пишет автопортрет, делая акцент на личной утрате и ностальгии, а Н.Н. Иннокентьев [5, с. 29] в работе «Сбор колосьев в годы войны» (1995) — на социальном аспекте, то А.П. Мунхалов соединяет индивидуальный опыт с коллективной памятью. Особенно показательно сравнение серии с плакатами И.П. Попова о Чурапчинском переселении (1995), которые, в отличие от личностного подхода Афанасия Петровича, несут в первую очередь агитационную и информационную функцию.

Как уже отмечалось выше, символический язык А.П. Мунхалова отличается многослойностью. Художник активно использует национальные архетипы якутской культуры, которые приобретают многозначность в его работах. Так, в листе «Зло» из диптиха (1966) опрокинутый чороон становится не просто предметом быта, а символом разрушенного уклада жизни. Особенно выразительны контрастные образные ряды, где противопоставляются война и мир, разрушение и возрождение. В серии «Победа и мир» этот прием достигает особой выразительности: гильзы превращаются в цветы, а поднятые ружья — в праздничные салюты, демонстрируя характерную для А.П. Мунхалова способность к метафорическим трансформациям.

Композиционные решения художника отличаются сложной структурой и продуманной организацией пространства. Многослойные композиции, как в работе «Памяти невернувшихся», создают эффект глубины и многомерности повествования, в которых четко прослеживается трехуровневое деление мира, характерное для мифологического мышления. Художник также часто использует символическое разделение пространства, что особенно заметно в листе «Лошадки моего детства», где левая и правая части листа противопоставлены и могут трактоваться как олицетворение жизни и смерти, соответственно.

Выводы

Таким образом, творческий путь А.П. Мунхалова в осмыслении темы Великой Отечественной войны отражает важную тенденцию советского искусства — переход от документальной фиксации событий к рефлексии. Несмотря на географическую удаленность от фронта, искусство Якутии отразило как мобилизационный пафос военных лет (в плакатах и портретах), так и глубокое философское осмысление последствий войны в работах послевоенного периода.

В работах А.П. Мунхалова 1960–1980-х годов война предстает не только как историческое событие, но и как явление, требующее нравственной оценки. Художественный язык Мунхалова отличается ясной символикой, сохраняющей при этом глубину содержания. Его произведения на военную тему демонстрируют характерный для своего времени баланс между выразительными средствами и требованиями художественной традиции, при этом национальные мотивы становятся важной составляющей авторского стиля. Символизм работ художника иногда может показаться прямолинейным, но не примитивным. С помощью универсальных образов (образа матери, символов мира и пр.) А.П. Мунхалов транслирует вечные общечеловеческие гуманистические идеалы.

В послесоветский период А.П. Мунхалов обращается к индивидуальной памяти. В «Саге о Чурапчинском переселении» личные воспоминания детства перерастают в размышления о судьбе целого народа, а конкретное историческое событие становится отправной точкой для рассуждений о природе страдания и стойкости человеческого духа.

Сквозной темой творчества А.П. Мунхалова становится извечное противостояние жизни и смерти, войны и мира. Его произведения не просто фиксируют трагические страницы истории, они утверждают непреходящую ценность мирной жизни, памяти и человеческого достоинства. Наследие художника вносит значительный вклад в формирование исторической памяти современного поколения, в воспитание уважения и бережного отношения к прошлому и понимание хрупкости мира. Именно эта вневременная значимость делает творчество А.П. Мунхалова актуальным и востребованным и в наши дни.