Пионер египетского сюрреализма: Рамзес Юнан

Египет является одной из древнейших цивилизаций с уникальным культурно-историческим прошлым. Тем не менее в первой половине XX столетия становится актуальной проблематика культурного самоопределения, тесно связанная с общественно-политическими, историко-социальными процессами, происходящими в стране и мире. Это находит многоаспектное выражение в творчестве ряда египетских художников — признанных флагманов новой живописи (Махмуд Саид, Хусейн Юсеф Амин, Абдель Хади аль-Газзар, Хосни аль-Бенани, Хамед Нада, Юсеф Раафат и др.). Их работы, несмотря на внешний разрыв с традицией, стали «культурными символами эпохи формирования национального самосознания» народа современного Египта [1, с. 5] в условиях как антиколониального движения и неприятия консервативных установок, так и неуклонной глобализации и транскультурализма [2].

Постановка проблемы. В последние два десятилетия история египетского изобразительного искусства прошлого века получает осмысление в трудах зарубежных искусствоведов, культурологов. Появляется ряд научных трудов, статей, заполняющих существующие лакуны, в их числе: монография Лилиан Карнук «Современное искусство Египта: 1910–2003» (2005) [3], книга художника, скульптора и искусствоведа Усама Эль-Серуи «Изобразительное искусство в арабской республике Египет» (2016) [4], диссертация Амины Базиль Диаб «Транскультурная история современного искусства в Египте: брожения обоих миров» (2019) [5].

В ряду выдающихся представителей творческой интеллигенции, оказавших колоссальное влияние на «сценарий» развития современной египетской живописи в XX веке, особое место занимает художник-сюрреалист, писатель, критик и переводчик Рамзес Юнан (رمسيس يونان, Ramses Younan, 1913–1966). Египетский художник и скульптор Али Набиль Вахба (Ali Nabil Wahba) так сказал о нем: «Рамзес Юнан — рыцарь культуры и искусства, — ты всё еще присутствуешь среди нас, и мы всегда будем вдохновляться решительностью и смелостью твоей мысли».

В свете актуализации в XXI столетии научного интереса к искусству арабских стран, спустя более полувека маргинализации произошло «повторное открытие» творчества Р. ЮнанаiВ 2016 году картины Рамзеса Юнана и других членов группы “Art et Liberté” были продемонстрированы широкой общественности во Дворце искусств в Каире, в рамках долгосрочной передвижной выставки. В 2022 году, с целью сохранения культурного наследия страны, по директиве Министерства культуры Музей современного египетского искусства открыл новый зал имени Рамзеса Юнана. Здесь представлены 24 работы мастера, датированные 1960-ми годами: восемь картин маслом и шестнадцать эскизов, отданных в дар государству дочерями покойного художника. × . Новую жизнь получают также переводы, критические работы, после длительного забвения публикуются обзорные статьи, освещающие разные аспекты деятельности этого выдающегося египетского деятеля. Среди крупных работ необходимо назвать монографию арабского искусствоведа Собхи аль-Шаруни «Мятежный интеллектуал Рамзес Юнан» (2016) [6], в которой представлен обзор жизни и творчества художника, а также каталог «Рамзес Юнан: крупинки песка» [7], выпущенный в 2021 году на английском языке под редакцией Сони Юнан, дочери художникаiКнига подготовлена при содействии библиотеки Кандинского в Центре Жоржа Помпиду (Париж), где ныне хранятся архивы Рамзеса Юнана. × , где хронологически систематизированы художественные работы Р. Юнана. Ценные сведения о сюрреалистическом движении в Египте, лидером которого стал Рамзес Юнан, содержатся в книге Сэма Бардауила «Сюрреализм в Египте: модернизм и группа “Искусство и свобода”» (2017) [8]. Обозначенные труды послужили основой для избранного ракурса данной статьи, в которой представлено критическое осмысление ключевого периода творческой биографии Рамзеса Юнана, не получившего должного осмысления в работах зарубежных авторов.

В российском искусствознании на сегодняшний день отсутствуют какие-либо исследования, посвященные Рамзесу Юнану (равно как и многим видным представителям египетской живописи XX века), а существующие публикации зарубежных авторов на французском, английском и арабском языках практически не комментируются в научной литературе. Это обстоятельство обусловило актуальность и научную новизну предлагаемой статьи, цель которой — реконструировать творческий путь и художественную практику Рамзеса Юнана 1930–1940-х годов, обозначить его роль в становлении альтернативного модернистского искусства Египта, в частности, сюрреализма, осуществить искусствоведческий анализ его репрезентативных творческих работ с опорой на ранее невостребованные, не переведенные на русский язык зарубежные источники, в том числе литературно-критическое наследие самого художника.

Методы. Методологическую базу данного исследования составляет системно-комплексный подход, включающий сравнительно-исторический, биографический и герменевтический методы, позволяющие осмыслить идейно-художественную стратегию Рамзеса Юнана, ставшего «пионером» египетского сюрреализма.

Профессиональное становление и творческие принципы Рамзеса Юнана

Рамзес Юнан родился в 1913 году в коптской христианской семье в городе Минья (Эль-Минья). Его незаурядные способности к рисованию позволили 16-летнему юноше поступить на факультет живописи в Школу изящных искусств в КаиреiНыне это факультет изящных искусств Хелуанского университета (Helwan University). × (Egyptian School of Fine Arts — далее ESFA). Это учебное заведение было основано принцем Юсуфом Камалем (Yūsuf Kamāl) в 1908 году и стало первым подобным учреждением в области культуры в странах арабского мира. Зарубежные исследователи справедливо называют ESFA отправной точкой современного искусства в Египте: школа стремилась воспитывать «национальных художников», выстраивая свою учебную программу по образцу французской академической системыiВ течение 10 лет (1908–1918) Школу изящных искусств в Каире возглавлял французский скульптор Гийом Лаплань (Guillaume Laplagne). × . Модель образования, принятая ESFA, и ее соответствие цели реализации египетского «художественного возрождения» являлись ключевыми темами множества арт-дискуссий первых десятилетий XX века. Многие из первых выпускников ESFA впоследствии составили знаменитое поколение «пионеров» Египта в искусстве (см. об этом: [9]).

О студенческом периоде биографии Рамзеса Юнана сведений практически нет. Известно только то, что в ESFA он обучался с 1929 по 1933 год, но диплом не получил из-за отказа сдавать выпускной экзамен. Как пишет американский исследователь Сэм Бордуил, этот молодой человек, уже тогда проявлявший смелость суждений относительно путей развития национальной живописи, покинул каирскую Школу изящных искусств «в знак протеста и из-за непреодолимой пропасти в творческих, интеллектуальных интересах между ним и его консервативно настроенными сверстниками и преподавателями» [10]. Амина Басиль Диаб связывает сложившуюся ситуацию с влиянием на Рамзеса Юнана идей прогрессивного египетского художника Хусейна Юсефа Амина (Hussein Youssef Amin), который много путешествовал по разным странам и активно внедрял на родине свои педагогические принципы преподавания живописи, отличные от системы ESFA [5, p. 217]iВ 1937 году Хусейн Юсеф Амин основал Союз преподавателей рисования (Association des Professeurs de Dessin), целью которого было обновление национальной образовательной системы в живописи. × .

В 1934 году, получив сертификат преподавателя от Синдиката высшего образования, Рамзес Юнан устроился на работу сессионным учителем рисования в ряд государственных школ в Тантахе, Порт-Саиде и Каире. Вместе с тем его художественные и интеллектуальные поиски не ограничивались педагогической работой. Как нам удалось выяснить, он регулярно представлял свои картины на выставках, организованных в разных салонах Каира. Однако никто из зарубежных искусствоведов не упоминает значение в творческом становлении Рамзеса Юнана того времени деятельности каирской группы «Защитники искусства» (Art Advocates Society), к которой молодой художник присоединился в 1935 году.

Основателем и вдохновителем этого сообщества был талантливый живописец, скульптор и педагог Хабиб Горджи (Habib Gorgi) — автор первой книги на арабском языке о художественном образовании (1936), исследователь египетской идентичности посредством экспериментальных педагогических методов, внедряемых в обучение детей и молодежи. Хабиб Горджи в своей деятельности стремился к освобождению национального искусства от иностранного господства через отсутствие насаждения западных стилей в образовательном процессе прямо с начальной стадии, что формировало вектор, внешне противоположный устремлениям прогрессивных египетских деятелей, черпавших вдохновение как раз в новациях современных западных авангардистов. Однако, на наш взгляд, именно сотрудничество Рамзеса Юнана с группой “Art Advocates Society” в течение 1935–1937 годов во многом подготовило почву для личного интеллектуального роста художника. Имеется в виду, что творческое кредо Хабиба Горджи с его идеями отречения от консервативных постулатов европейской академической системы, укрепления национальной идентичности и социальной сущности искусства, оказало влияние на формирование дальнейшей идейно-художественной стратегии Рамзеса Юнана, складывавшейся в том числе в контексте общественного дискурса о культурном «застое» и кризисе в национальной живописи Египта 1930-х годов в целомiДискуссии о векторах развития истинно национальной живописи Египта в современных условиях нашли отражение в появлении в 1930-е годы различных художественных объединений, арт-групп, среди них: «Усилия» (Essaistes), «Общество египетских художников» (Association of Egyptian Artists), «Новые востоковеды» (The New Orientalists), «Палитра» (Palette Group) и др. (см. об этом: [4, p. 59–60]). × .

Мировоззренческая позиция и нравственно-ценностные ориентиры будущего флагмана египетского сюрреализма нашли яркое и системное отражение в его резонансном литературно-критическом эссе «Цель современного художника» (Ghayat al-rassam al-'asri / The aim of the modern artist, 1938), опубликованном издательством “Art Advocacy Society”. Это главная и основополагающая теоретическая работа Рамзеса Юнана, отражающая динамику мысли египетского деятеля о национальном искусстве и современном обществе, облаченной в размышления о состоянии сюрреализма на международной арене сквозь призму теории Зигмунда Фрейда. Рассмотрение данной работы представляется важной и интересной аналитической задачей, позволяющей проникнуть в интеллектуальную «лабораторию» Рамзеса Юнана.iПеревод эссе Рамзеса Юнана на русский язык осуществлен автором данной статьи самостоятельно. ×

«Любая попытка понять природу искусства, которой не предшествует изучение человеческого “я”, ориентации и потребностей, обречена на провал», — сигнализирует художник в начале своей статьи. После характеристики трех структурных элементов личности, которые согласно австрийскому основателю психоанализа составляют «я» (id, superego и ego), Рамзес Юнан подчеркивает, что современное искусство не может и не должно игнорировать окружающую реальность: «Психологические конфликты, которые рождаются от взаимодействия между внешним миром и своим внутренним “я”, являются тем необходимым материалом для работы художника» [11, p. 37]. Само искусство, по мнению Юнана, — это великая сила, обладающая «магической способностью создавать символы и находить воображаемые решения. Они действительно мнимые, но всё равно убедительные. Искусство может помочь нам организовать наши тревожные эмоции и определить свою позицию по жизненным проблемам» [11, p. 39]. Трудная задача художника спуститься «с его башни из слоновой кости» и испытать социальные, политические и моральные проблемы внешнего мира признается Юнаном в качестве важнейшего и неотъемлемого условия для создания действительно значимого произведения искусства.

Основное внимание в своем аналитическом эссе Рамзес Юнан уделяет дескриптивному анализу сюрреализма. Художник подробно проследил его развитие и охарактеризовал три категории живописной практики этого направления, используя авторскую терминологию. Первая — абсурдный сюрреализм (absurd surrealism) — связана прежде всего с такими мастерами, как Сальвадор Дали и Рене Магритт, творчество которых египетский художник резко критиковал за чрезмерную сосредоточенность на себе и ограниченность их ви́дения, за насильственное сочетание противоречивых элементов и создание абсурдных комбинаций визуальных символов. «Среди сюрреалистов нашлась группа, посвятившая свои усилия собиранию всех противоречивых и странных вещей, чтобы поместить их в совершенно несвязанный контекст, — пишет Юнан. — Так, девушка сидит посреди цветка, который распускается из пламени свечи... Корова танцует в центре комнаты, окна которой выходят на Эйфелеву башню... Скелет, с зонтом в руке, прогуливается среди деревьев, а рыбы поют на ветках...» [11, p. 40]. То есть он был глубоко убежден, что подобная практика слишком сосредоточена на личных впечатлениях и ограничивается созданием «сенсорных зрелищ», так как эти визуальные представления остаются на уровне поверхностной концепции, не достигая подлинного психологического исследования. «В результате такие картины превращаются лишь в замысловатую игру визуальных образов, лишенную глубокого анализа человеческого духа и социальных проблем» [11, p. 40].

В качестве второй категории направления Рамзес Юнан выделяет сюрреалистический автоматизм (surrealist automatism). Как метод творчества автоматизм предусматривал, что художник подавляет сознательный контроль и позволяет бессознательному руководить процессом, создавая образы спонтанно и без какого-либо предварительного замысла. Такая техника подразумевала случайное движение руки по бумаге, при этом разрыв с рациональным контролем способствовал появлению образов, частично порожденных бессознательным и, возможно, раскрывающих подавленные психологические аспекты.

По мнению египетского художника, метод автоматической живописи, акцентирующий внимание на свободном потоке бессознательного и создающий образы через случайность и импровизацию, обнажил те же самые недостатки, связанные с чрезмерной сосредоточенностью на себе (саморефлексии). «Искусство этих сюрреалистов слишком легко становится искусственным и преднамеренным; элементы, присутствующие в их произведениях, чаще всего порождаются именно сознанием, а не бессознательным воображением», — заключает Юнан [11, p. 42]. Более того, он полагает, что чрезмерная свобода, предоставленная бессознательному, приводит к тому, что творчество утрачивает связь с коллективным опытом и не может мобилизовать социальные силы для преобразований. Центральная же идея сюрреализма, по убеждению египетского деятеля, заключается в призыве к социальной и моральной революции, а не в создании чисто художественного движения, индифферентного по отношению к действительности.

Техника «автоматического письма» позволила, по словам художника, разорвать связи с традиционным рационализмом, но она не смогла создать результативный изобразительный синтаксис и нарратив, способные вызвать социальные изменения в обществе, а потому автор эссе настаивает на том, что «искусство должно выходить за рамки чисто психологического (психоаналитического) эксперимента» (курсив наш. — Прим. Ч. Ч.) и стремиться к социальной критике, серьезному этическому размышлению [11, p. 43].

Рамзес Юнан в своей статье заявил: «Поскольку сюрреализм всё еще находится на экспериментальной стадии, он не в полной мере осознает свои возможности и ограничения. Его методы колеблются: то вправо, то влево, он идет вперед, но затем отступает, словно археолог, не знающий точно, где скрыты сокровища и какие сюрпризы ждут его в глубине земли» [11, с. 41]. Исходя из этого, египетский мастер выдвинул собственную концепцию «субъективного реализма» (subjective realism) как новую творческую практику (третья категория). Данный подход стремится преодолеть границы автоматизма и абсурдного коллажа, делая акцент на субъективном взгляде творца и глубокой связи с социальной реальностью. Художник утверждает, что «субъективный реализм» в качестве новой концепции сюрреалистической живописи — «доктрины» психологической истины — активно исследует подсознание, но основывается на пересечении психологической правды и коллективной памяти. Это не просто художественная адаптация сюрреалистических форм, а попытка «включить символику и психологическую достоверность в визуальный язык» (курсив наш. — Прим. Ч. Ч.) [11, p. 43], сохраняя при этом инновационный дух сюрреализма и формируя глубинные корреляции с локальным культурным опытом.

«Истинное египетское искусство не будет существовать, если нашему прошлому наследию не позволят взаимодействовать с международным наследием. Только это приведет к созданию фундамента для нашего современного искусства. Поэтому мы не должны бояться никаких инноваций, какими бы экстремальными они ни были, поскольку те, кто борется с инновациями под предлогом защиты нашей национальной идентичности, демонстрируют слабость своей веры в их потенциал для роста», — заключает Рамзес Юнан.

Эссе продемонстрировало в 1938 году авангардистскую и во многом радикальную позицию художника, который осуществил смелую попытку революционизировать концепцию современного египетского искусства и порвать с «мелким диапазоном» пейзажей и портретов академии. Так зародилось движение египетского сюрреализма, в продвижении которого большую роль сыграла первая модернистская художественная группа “Art et Liberté” («Искусство и свобода»). Она возникла в Каире в 1938 году как акт интеллектуального протеста против фашизма, национализма и колониализма и стояла на защите абсолютной свободы художественного творчества. Основателем группы и ее лидером стал Рамзес Юнан. Его разносторонняя деятельность в рамках группы, а также роль этого творческого объединения в истории культуры Египта, не получившие какого-либо освещения в российском искусствоведении, заслуживает отдельного исследования. Обозначим главное — сотрудничество Рамзеса Юнана с “Art et Liberté” преобразовало его мятежные художественные искания в мощный символ культурного сопротивления разрушительной идеологии фашизма, социальному угнетению народов Африки. Это нашло отражение в многочисленных картинах художника, где он стремился построить «мост» между внутренним миром человека и коллективным социальным опытом, создав критическое и ангажированное искусство.

Анализ знаковых произведений Рамзеса Юнана 1930–1940-х годов

Учитывая ограниченные рамки статьи, рассмотрим две работы обозначенного периода, демонстрирующие идейно-художественную стратегию и концепцию сюрреализма Рамзеса Юнана, который актуализировал в своей живописи полемические нарративы и бросил вызов общественно-политическому, художественному статус-кво.

На сегодняшний день сведения о картинах художника 1930-х годов практически отсутствуют. Однако в результате поисковой деятельности нами была обнаружена ранняя работа мастера (1935), которая не рассматривалась и даже не упоминалась и в трудах зарубежных искусствоведов, так как более полувека она не была известна в изобразительных кругах (хранилась в частной коллекции) и лишь в XXI веке стала достоянием общественности. Данное полотно, на наш взгляд, является отправной точкой сюрреализмаiЭта работа была впервые выставлена в 2016 году в парижском Центре Помпиду в рамках экспозиции под названием «Искусство и свобода: разрыв, война и сюрреализм в Египте (1938–1948)». × в творчестве Рамзеса Юнана и очевидно репрезентирует его концепцию «субъективного реализма», теоретически обоснованную художником в своем эссе спустя три года.

Рамзес Юнан. Без названия. 1935. Холст, масло. 50 × 37,4. Источник: sothebys.com

Сразу обращает на себя внимание очевидное сходство изобразительного синтаксиса картины Рамзеса Юнана с сюрреалистическими «канонами» некоторых полотен Сальвадора Дали (например, “Le Sommeil” («Сон»), 1937).

Однако Рамзес Юнан сквозь призму сюрреалистических визуальных парадоксов поднимает здесь острую проблему социального неравенства и нищеты, запечатлевая в образах-символах суровые реалии социально-экономического и духовного кризиса, переживаемого в Египте того времени.

Идея пропасти между богатыми и неимущими акцентируется в визуальном нарративе картины. Можно интерпретировать доминирующую фигуру, расположенную в центре верхней части холста, как изображение власть имущих, слуг «золотого тельца». Гипертрофированное человеческое лицо с геометрическими, словно высеченными из камня чертами, включая длинный угловатый нос, большие глубоко посаженные глаза и выдающиеся скулы олицетворяют мощную силу, уверенность и властность. Эта подавляющая фигура с одной стороны, как столп (мощная шея головы-статуи), «прорастает» внутрь пространства, захватывая его, а с другой — она, словно крылатый сфинкс (элемент культурного кода), воспаряет над двумя обезличенными, обнаженными женщинами-формами, которые покорно стоят по обе стороны, олицетворяя безмолвных членов общества, поддерживающих пирамиду богатства и власти.

Вторым смысловым центром картины, куда стягиваются нити визуального нарратива, становится безликая фигура человека в нижней части холста, словно «заточенная» в черный круг. Его поза — на корточках, спрятав голову в коленях, — напоминает положение эмбриона во чреве, что символизирует в данном контексте безволие, беспомощность, страх и трагическую предопределенность дальнейшей судьбы. Колористическая драматургия выстраивается на контрасте песочно-желтых, оранжево-серых тонов с землисто-серым и черным цветами, усиливая эмоционально-смысловые аспекты полотна.

Одним из знаковых сюрреалистических произведений Рамзеса Юнана, получивших большой резонанс в изобразительных кругах, стала картина “Contre le Mur” («Напротив стены», 1944). Отметим, что в работах живописца 1940-х годов образ женщины часто занимает центральное место, становясь важнейшим элементом его социальной критики и художественных исканий. Подобное внимание было обусловлено тем, что в то время тотальная нищета, война и угнетение вынуждали многих представительниц прекрасного пола заниматься проституцией, становившихся так называемыми городскими женщинами, маргинализированными в египетском обществе.

Рамзес Юнан. Contre le Mur (Напротив стены). 1944. Холст, масло. 37 × 47,4. Частная коллекция. Источник: [12, p. 176–177]

От содержания до формы картина Рамзеса Юнана безапелляционно бросала вызов социуму того времени. На первом плане полотна находится молодая женщина, беспомощно лежащая на земле. Ее непропорциональное, искаженно-искалеченное, скрученное тело, огромные глаза, полные невыразимой боли, вызывают чувство опустошенности, подавленности и безысходности. Песочный фон картины, отсылающий к образу пустыни, является как ярким отображением географического ландшафта Египта, так и метафорой одиночества, пустоты, присущих современному миру. «Пустыня является не столько ориентальной, сколько метафизической; предстает как спекулятивное пространство, магнит для огромной пустоты, в которую Рамзес Юнан проецирует свои экзистенциальные сомнения», — тонко подмечает критик Морад Монтазами [Цит. по: 7, p. 212]. Это усиливается образом «тюремной» кирпичной стены (правая часть полотна) как мощного символа отчуждения и изоляции.

Такая болезненная деформация тела, лишенного какой-либо чувственности и привлекательности, символизирует страдание, беззащитность и уязвимость женщины, ее порабощенное, «распятое» положение под тяжестью социальной несправедливости и бедности. Художник помещает этот «деградировавший» образ в философский контекст насилия и социальных конфликтов, разрушая традиционные представления об образе женщины в искусстве и противопоставляя их мужскому взгляду, чтобы показать эксплуатацию и угнетение женщин в египетском социуме, послать тревожный месседж зрителю о дегуманизации и расчеловечивании обществом тех, кто является символом жизни, добра и созидания.

Заключение

Поводя итоги исследования, подчеркнем следующее. Рамзес Юнан вошел в мир живописи 1930-х годов как смелый новатор, выступивший за свободу самовыражения и социальную ответственность творца перед своей родиной, оказав огромное влияние на современных ему представителей художественной интеллигенции. По меткому выражению Наим А Тиа, «Рамсес Юнан зажег первую свечу на пути египетского просвещения» [Цит. по: 9]. Мировоззренческая и художественная позиция пионера египетского сюрреализма получила теоретическое осмысление в его литературно-критическом эссе «Цель современного художника», которое открыло дорогу модернистскому египетскому движению 1940-х годов.

Рамзес Юнан стал известен своими сюрреалистическими работами, которые сочетали элементы египетской мифологии и символики с элементами европейского сюрреализма. Его картины бросили вызов традиционным эстетическим концепциям, предоставив египетскому искусству новый путь социального анализа. Художник соединил личный психологический опыт с коллективной социальной памятью, используя сюрреалистический визуальный язык и мощные метафоры для создания глубокого осмысления социального неравенства и общественно-политических конфликтов. Картины Рамзеса Юнана передают глубокие философские идеи через богатую визуальную символику, делая его творчество чрезвычайно значимым в истории египетского и международного искусства, а потому заслуживающим дальнейшего всестороннего исследования.