Из династии кузнецов-дарханов: о творчестве бурятского скульптора Гэсэра Зодбоева

Научная статья

УДК 73(091)(571.54)

DOI 10.46748/ARTEURAS.2023.03.004

... ТАТЬЯНА БОРОНОЕВА

Статья посвящена творчеству бурятского скульптора Гэсэра Зодбоева (1963–2007), потомственного кузнеца-дархана. Его дальний родственник — выдающийся буддийский скульптор, художник и философ Санжи-Цыбик Цыбиков, который стоял у истоков уникальной школы «оронгойских» мастеров. Семья Гэсэра Зодбоева — продолжатели народных традиций и профессиональные художники: отец, Батор Гармаевич, и дядя были резчиками по дереву. Его творчество глубоко национально и восходит в своей стилистике к древним истокам. Исследование с использованием метода сравнительного искусствоведческого анализа показало, что образы Гэсэра Зодбоева тесно связаны с автохтонными художественными традициями центральноазиатских и бурятских кузнецов, плотников, ремесленников. Культурное наследие кочевников Великой Степи сохраняет код древнего искусства в орнаментальных узорах и рисунках начиная со времен петроглифов. Г. Зодбоев — художник цельный и в своем творчестве воплотил лучшие традиции бурятского народного искусства.

Ключевые слова: скульптуры Гэсэра Зодбоева, Батор Зодбоев, Санжи-Цыбик Цыбиков, «оронгойские» мастера, творчество бурятских ремесленников, искусство Бурятии, художественные традиции кочевых народов

Введение

Бурятская школа скульптуры — явление уникальное. Стилистика бурятской скульптуры опирается на автохтонную почву кочевнического искусства. «Начиная с III века до н. э. Забайкалье составляет одну из периферий масштабных передвижений племен и народов в степях Центрально-Азиатского материка, по которому проходили “великие торговые пути”, соединявшие страны Восточной Европы, Передней, Средней и Восточной Азии. Первое государственное образование кочевников — могучая хуннская держава», покорив многие лесные народы, в том числе и племена «плиточной культуры» в долинах Селенги, Чикоя и Джиды, основала ряд оседлых ремесленно-земледельческих поселений [1, с. 18]. Одним из крайних северных форпостов хуннской империи было Иволгинское городище, расположенное в 15 км от города Улан-Удэ. Именно высокий уровень материальной культуры хуннского городища позволяет рассматривать его как важный ремесленный центр кочевых народов того времени. Особенностью сложившегося здесь «скифо-сибирского» стиля было выражение могущества кочевническо-скотоводческих племен, распространившихся по степному поясу Евразии начиная с VII в. до н. э. На разных этапах своего развития эта идея получала различные смысловые оттенки и в конечном счете обрела сложно-ассоциативную образность и многогранность [1, с. 21].

Так, одним из базовых элементов изобразительных средств центральноазиатских мастеров, преемственность которых сохраняется в предметах быта и прикладном искусстве, является спиралевидный орнамент. Два простейших элемента монгольского орнамента — эрхий и онги «являются формами двух спиралей, называемых в математике логарифмической — спиралью Фибоначчи и Архимедовой спиралью. Первая имеет значение динамичности, роста, развития, а вторая — ритмичности, стабильности, равновесности» [2, с. 89]. Как оказалось, и кочевническая, и буддийская эстетика слагаются из одних и тех же кирпичиков-атомов золотой спирали жизни. С.-Х.Д. Сыртыпова делает вывод о том, что «графика кочевнического искусства подчинена двум главным идеям — цикличности ритма и движению роста. Иными словами, это передача органичного сочетания вечности и изменчивости мира. Привязанность монголов к этой архаичной “линии жизни” обнаруживается в разновременных памятниках Монголии: петроглифах, оленных камнях, войлочных коврах хуннуской и новой эпох, в изделиях прикладного искусства…» [2, с. 89].

Богатейшее наследие кочевников Великой Степи прошло через руки древних ремесленников и кузнецов-дарханов и стало той основной линией преемственности для современных художников, каким был скульптор Гэсэр Зодбоев (1963–2007). Мастеров кузнечного и ювелирного дела (дарханов) ценили и уважали, их работа была сродни таинству шаманов. Большинство секретов передавалось по наследству и только посвященным. Дарханам приписывалось божественное происхождение, а их могущество приравнивалось к явлениям вселенского масштаба [3, с. 41]. Исследование с использованием метода сравнительного искусствоведческого анализа позволяет обнаружить в творчестве Гэсэра Зодбоева как связь с автохтонными художественными традициями центральноазиатских и бурятских мастеров народного искусства, так и черты особого стиля художника — в создании фантазийных образов, пластичности объемов, проработке деталей и т. д.


Линия преемственности

В своей автобиографии, написанной по просьбе друзей Дмитрия и Лины Ермонтович, создателей галереи «Гороо» (новое название «ЛеАрт»), художник указал основные ориентиры: «Я, Гэсэр Баторович Зодбоев, родился 3 мая 1963 года в городе Улан-Удэ в семье художника-скульптора Батора Гармаевича Зодбоева. В своем творчестве я отображаю культурно-историческое наследие бурят-монголов. 1) Шаманизм, 2) буддизм, 3) сказания, легенды, 4) быт бурят (обычаи и обряды)». Далее он перечисляет своих предков и родственников, которые относились к племени Олзон и в XVI–XVII вв. переселились с территории Иркутской области на восточное побережье озера Байкал. Так, XII Пандидо Хамбо лама Даши-Доржо Итигэлов приходился дядей прадеду скульптора и был участником празднеств, посвященных 300-летию Дома Романовых. Дальний родственник — Санжи-Цыбик Цыбиков (1877–1935), буддийский художник, скульптор, основатель «оронгойской» школы скульптуры. Прадед Гарма Цыренович Васильев (Башлиев) был станичным атаманом, участником боевых действий 1905 года в Порт-Артуре. Оба деда, участники Великой Отечественной, воевали на Восточном фронте, а в мирное время Даба Гармаевич Васильев работал учителем алгебры и геометрии, а Дагба Бадмаевич Энкеев — механизатором. Другом отца был первый в Бурятии дипломированный скульптор-монументалист Эрдэни Дамбаевич Цыденов (1934–1983). Отец Батор Гармаевич Зодбоев (1940–1977) — скульптор, окончил Московское художественное училище имени М.И. Калинина, член Союза художников СССР. Дядя Булат Дагбаевич Энкеев (1942–2016) окончил Абрамцевское художественное училище, член Союза художников СССР [4, с. 68–69]. Художник подробно рассказывает о своих великих предках, гордится ими, чувствует свою сопричастность к художественной традиции.

Земля Бурятии богата талантами. Особая энергетика есть у каждого места. По справедливому замечанию П.В. Никитиной, «характерный ландшафт этнической территории бурят — озера, Байкал, степи, запечатленные в сознании народа как символ этнической принадлежности, неизменно присутствует в генеалогических преданиях. В течение долгого времени буряты вели кочевой образ жизни, и, безусловно, их мировоззрение состоит из глубокого и гармоничного единства человека и природы» [5, с. 149].

Такой особой сакральной территорией, на которой выросли все эти талантливые художники, является Оронгойская степь. Именно здесь родился великий лама Даши-Доржо Итигэлов (1852–1927), чье нетленное тело говорит верующим о том, что он достиг высшего сознания, связанного с пустотой. Феномен Итигэлова — это загадка для нынешнего поколения, он оставил свое тело, чтобы мы стремились к просветлению [6, с. 45].

Лама Итигэлов был настоятелем Янгажинского дацана, большого монастырского комплекса, главного в Оронгойской долине. Именно здесь при Янгажинском дацане сформировалась знаменитая школа оронгойских мастеров. Традиции народного искусства, передача накопленных знаний, опыта многих поколений резчиков по дереву, способов его обработки, переосмысление и переработка полученных знаний — всё это стало стимулом для создания и развития школы. Во главе ее стоял Санжи-Цыбик Цыбиков, авторитетный мастер, обладавший незаурядными способностями, талантом и достигший определенных высот в своем творчестве. Он являл собой личность, которая соответствовала этическим требованиям буддийского художника, был известен как лама-философ по образованию. Именно ему было суждено создать школу деревянной резьбы, которая впоследствии прославилась знаменитыми оронгойскими скульпторами-универсалами. Произведения этих мастеров считаются эталонными, оставившими заметный след в бурятском искусстве [7, с. 17].


XII Пандидо Хамбо лама Даши-Доржо Итигэлов. Искусство Евразии, журнал об искусстве

XII Пандидо Хамбо лама Даши-Доржо Итигэлов. 1913. Фотография. Национальный музей Республики Бурятия

Санжи-Цыбик Цыбиков родился в местности Очир-Булак, на родине Даши-Доржо Итигэлова, великого ламы. Он получил образование в Янгажинском дацане, где завершил учебу на философском факультете в степени гэбши. Позже он стал заниматься художественной резьбой, скульптурой и строительным делом и постепенно собрал вокруг себя мастеровых, народных умельцев, составивших ядро знаменитой школы. Прекрасно разбираясь в канонах буддийского искусства, мастер сам мог произвести расчеты и прочертить схемы изображений тех или иных божеств, он изучил модули: меры, основанные на размерах ладони и пальцев, а главное — обладал даром Учителя и мог обучать тонкостям искусства своих учеников. В творчестве С.-Ц. Цыбикова дерево было основным материалом. Но особенно любил он кедр, мягкая древесина которого поддавалась резцу, а пластические свойства отвечали его стремлению к лаконичности и обобщенности форм. Мастер создал множество выдающихся произведений [7, с. 23]. Среди них — яркий скульптурный комплекс из 37 скульптур, объемная мандала Сарвавид Вайрочаны (санкскр.), или Гунриг (тиб.). Мандала Будды Вайрочаны считается одной из древнейших мандал индийского происхождения. Сарвавид Вайрочана изображается с четырьмя ликами, смотрящими в разные стороны, в этом случае он воплощает аспекты всех Дьхяни будд. Скульптурная мандала признана памятником федерального значения. В коллекции Национального музея сохранился еще ряд безупречных по исполнению работ С.-Ц. Цыбикова и его учеников. Среди них — триада будд долголетия: Белая Тара, Амитаюс, грозный Жамсаран, портрет Цзонхавы с учениками. Триада «Цзонхава с учениками» принадлежала XII Пандидо Хамбо ламе Даши-Доржо Итигэлову [7, с. 25]. Предполагается, что они были выполнены мастером и преподнесены в дар Великому Учителю.

Одна из уникальных работ мастера — посмертная скульптура ширэтээ ламы Янгажинского дацана Лубсан Ниндага Банзаракцаева, где сочетается полное портретное сходство с обобщенным образом духовного Учителя [7, с. 24]. Бурятский художник Санжи-Цыбик Цыбиков был духовно связан с великим монгольским скульптором, первым Богдо-гэгэном Монголии Дзанабадзаром (1635–1723). Произведениям обоих мастеров свойственны реалистичность и умение совместить требования канона с выражением собственного видения [2, с. 175].

Линия творческой преемственности Санжи-Цыбик Цыбикова продолжилась в среде родственников. Отец Гэсэра Зодбоева — Батор Гармаевич был великолепным резчиком по дереву, продолжающим традицию бурятских дарханов-ремесленников.


Батор Гармаевич Зодбоев. Искусство Евразии, журнал об искусстве

Батор Гармаевич Зодбоев

Интересен его триптих с изображением трех основных занятий бурят скотоводов и охотников (1972, дерево, резьба). В центральной части женщина нежно прижимает к себе ягненка («Чабанка», дерево, резьба, 78,5 × 46,5 × 4). Контуры линий плавные, текучие, повторяющие верхнее арочное завершение деревянной доски. Левая и правые части триптиха композиционно выверены, те же скругленные плавные линии, и чабан и охотник пытаются по-своему усмирить животных. Ритм рогов изюбра и завитки гривы коня словно сошли с бронзовых пластин хуннского времени («Охотник», дерево, резьба, 47,4 × 84 × 4; «Табунщик», дерево, резьба, 47 × 84 × 4).

Батор Зодбоев и Булат Энкеев, дядя Гэсэра Зодбоева, — продолжатели традиций знаменитой «оронгойской» школы. Ее мастера прославились как строители, резчики по дереву и мастера по художественной росписи жилища, мебели и утвари. Они выполняли подряды не только в бурятских, но и русских селениях, работая в том стиле, который был продиктован вкусом заказчиков. В старообрядческих русских селах до сих пор сохранились их росписи стен, потолков, опечек, наличников, мебели и деревянной утвари [8, с. 7]. Созданные ими деревянные резные панно отличает особая изобразительная манера со свойственной ей нарочитой примитивностью, спокойной и выдержанной статикой.

В современном декоративно-прикладном искусстве и скульптуре Бурятии «прослеживаются две взаимодействующие традиции. Одна характеризуется сильным влиянием творческого наследия, идущего из глубины веков, другая связана с приобретением навыков и умений русской реалистической школы скульптуры. Развитие этих двух тенденций проходит не в автономном отрыве друг от друга, а во взаимном проникновении и обогащении средствами выражения» [9, с. 159], в бурятской пластике сила традиции велика и идет из глубины веков.


Пространство Гэсэра

Становление и путь художника Гэсэра Зодбоева связаны с кочевнической эстетикой ремесленников хунну, с буддийской изобразительной традицией школы Санжи-Цыбик Цыбикова, а главное — опираются на базовые основы бурятского народного искусства.

Гэсэр Баторович Зодбоев получил образование в Красноярском художественном институте на отделении керамики (1988–1995). Красноярская художественная школа воспитала многих талантливых бурятских художников. Среди них можно назвать имена академика РАХ, заслуженного художника России Даши Намдакова (1967) и заслуженного художника Бурятии Зорикто Доржиева (1976). Гэсэр начал учиться раньше, потом пришел Даши, а уже позднее поступил Зорикто. Главное, что объединяет этих трех разных художников, — глубокая связь с традицией, с той самой кочевнической эстетикой времен хунну, родовыми истоками бурятских кузнецов-дарханов, наследников Великой Степи. Можно согласиться с оценкой А. Боровского: «Зорикто видит в Великой Степи некое обобщение, коллективное тело, а в населяющем ее народе — образ Кочевника, в крови которого, помимо прочих, есть гены Темуджина» [10, с. 11].


Гэсэр Баторович Зодбоев. Искусство Евразии, журнал об искусстве

Гэсэр Баторович Зодбоев

Гэсэр Зодбоев создает свой образ Степи. Его герои — мужественные воины, мудрые старцы, шаманы, борцы, дети, матери. П.В. Никитина отмечает: «Он не делает конкретного акцента на степных сюжетах в своих работах, но выражает в образах ту самую философию Степи, в которой она является пространством, миром, представляющим бурятское социально-культурное, философское бытие» [5, с. 150]. Это движение реализуется в словно выветренных воздушными потоками бронзовых скульптурах «Полет» (2006), «Пространство» (2007). Стихийные, ритмически выразительные, словно меняющиеся в пространстве образы создают особый концепт изменяющейся, подвижной степи и парящих в небе орлов. Возможно, шаманы или просто жители степи замерли на секунду в магическом трансе «медитации, когда мир становится единым цельным пространством и человек неотделим от него» [5, с. 150]. Скульптуры Гэсэра неотделимы от пространства, вписаны в него, и окружающий мир вокруг произведения также включен в эту медитацию — «эта особенность связана с мировоззрением бурят, суть которого в том, что человек, как и животное, и насекомое, является неотъемлемой частью мироздания» [5, с. 150].


Образы Гэсэра Зодбоева «абсолютно живы и выразительны. Они запоминаются своей одухотворенностью, в них выражены народный ум и характер. Скульптор повествует о жизни, традициях и культуре бурятского народа, вплетая в нить неспешного повествования собственные переживания и эмоции»iКабунова А. Бесценная сокровищница России: новые поступления Иркутского музея в 2002–2006 // Музеи России [сайт]. URL: http://www.museum.ru/N28991 (дата обращения: 19.07.2023).. Трогательный образ дедушки, несущего на своей спине маленького мальчика в работе «Дед с внучком» (2000, бронза, 23 × 14 × 14), — это воспоминание из детства. Мальчик, прижимающийся к надежной и сильной спине дедушки, — сам Гэсэр.

«Богатая фантазия и безукоризненный вкус мастера превращают каждый бытовой сюжет — рыбалку, охоту, работу пастушком в целостный поэтический образ, наполненный любовью и теплотой. Во многих работах мастера угадываются реальные жизненные прототипы, обобщены его многолетние наблюдения»iТам же. — «Охотник» (2002), «Пастушок» (2002), «Первый снежок» (2002, бронза, 21 × 19 × 19). В его скульптурах словно оживают сказки, рассказанные в детстве. Причудливо и декоративно-изысканно воплотились в «Воине нижнего мира» (2004) детские представления о суровом страже, охраняющем границы между мирами.


Пластика Зодбоева гармонична, линии — плавные и ритмичные одновременно. Тот самый спиралевидный орнамент (эрхий) как основа кочевнической эстетики становится доминантой в произведениях художника. Так, например, в удивительно теплой скульптуре «Ожидание» (2000) вечная спираль жизни пластически наполнена объемом. Женщина готовится стать матерью, всё ее тело словно прислушивается к происходящему внутри — это диалог о вечном матери и будущего дитя. Плавность линий здесь служит выражению абсолютной материнской любви.


Г.Б. Зодбоев. Ожидание. Искусство Евразии, журнал об искусстве

Г.Б. Зодбоев. Ожидание. 2000.
Бронза. 26 × 16 × 16.
Галерея «ЛеАрт», г. Иркутск

Композиция «Первая молитва» (2001) удивительно тонко балансирует между миром земным и духовным. Мальчик застыл, подняв вверх ладони в жесте почитания. Вся его поза, сосредоточенное лицо с закрытыми глазами говорят об осознании важности происходящего события — молитвы как общения с потусторонним — и одновременно о детской вере в чудо.


Г.Б. Зодбоев. Первая молитва. Искусство Евразии, журнал об искусстве

Г.Б. Зодбоев. Первая молитва. 2001.
Бронза. 27 × 13 × 13.
Галерея «ЛеАрт», г. Иркутск

В последние годы мастер много и плодотворно работал над монументальными буддийскими образами «Калачакра» и «Будда Шакьямуни» совместно с Дмитрием Будажабэ. Обращение к буддийскому пантеону для Гэсэра Зодбоева было органичным, словно обращение к своим предкам, к работам великого земляка и Мастера Санжи-Цыбик Цыбикова.

Прожив короткую, но яркую жизнь, Гэсэр Зодбоев оставил нам своего ученика и последователя — Петра Гармаева (1983). В жизни их обоих особую роль сыграла встреча с семьей иркутских галеристов Дмитрия и Лины Ермонтович. Галерея «Гороо» (новое название «ЛеАрт») помогла Гэсэру раскрыться как художнику: это был диалог друзей и поддержка коллекционеров одновременно. С начала 2000-х годов именно галерея занималась выставочной деятельностью и популяризировала его творчество. Одним из последних совместных выставочных проектов в содружестве с Национальным музеем Республики Бурятия была полная персональная выставка художника в 2022 году в зале Музея имени Ц. Сампилова, в которую вошли и воплощенные в материале эскизы («Равновесие», 2016; «Встающий», 2022). Важно, что работы Гэсэра были впервые представлены вместе с произведениями отца и дяди мастера.

После раннего ухода Зодбоева в его мастерской остались формы. По роковому стечению обстоятельств часть из них исчезла, но сохранились фотографии. Благодаря обоюдному желанию Петра Гармаева и семьи Ермонтович в 2016 и 2022 годах были восстановлены и отлиты в бронзе два произведения Гэсэра, которые остались в набросках и эскизах (в пластилине) — «Равновесие» и «Встающий». Пётр увеличил размер работы «Равновесие», слепил заново и сделал восковку. Получилась невероятно мощная композиция. Перед зрителем создается образ воина — защитника всей земли. Он балансирует на шаре в полных доспехах и вооружении, руки его распахнуты в разные стороны, и девять торчащих за спиной и щитом стрел, как защитная оболочка, оберегают жителей земли от бед. В скульптуре «Равновесие» в художественном и образном решении идет отсылка к бурятскому героическому эпосу «Абай Гэсэр хубун».


Г.Б. Зодбоев, П.А. Гармаев. Равновесие. Искусство Евразии, журнал об искусстве

Г.Б. Зодбоев, П.А. Гармаев. Равновесие. 2016. Бронза. 58 × 22 × 53.
Галерея «ЛеАрт», г. Иркутск

Г.Б. Зодбоев, П.А. Гармаев. Встающий. Искусство Евразии, журнал об искусстве

Г.Б. Зодбоев, П.А. Гармаев. Встающий. 2022. Бронза. 49 × 37 × 93.
Галерея «ЛеАрт», г. Иркутск

Одна из последних работ Гэсэра «Встающий» (2022) также воссоздана и доработана Петром Гармаевым (первоначальный эскиз в пластилине). Мы видим образ несломленного воина-борца, стоящего на коленях, голова склонена вниз, но в руках он сжимает лук. В этом мощном напряжении мышц заключены невероятная сила и мощь предков — кочевников непокоренной Великой Степи.


Заключение

Проведя сравнительный анализ творчества Гэсэра Зодбоева в контексте развития бурятской скульптуры, мы приходим к следующим выводам. Стилистика бурятской скульптуры опирается на автохтонную почву кочевнического искусства. В частности, одним из важных его эстетических элементов является спиралевидный орнамент. Творчество художника обнаруживает черты преемственности с работами бурятских кузнецов и ремесленников (дарханов), секреты мастерства и духовного опыта которых передавались по наследству. Скульптор Гэсэр Зодбоев является продолжателем великой духовной и художественной традиции своих родственников: Даши-Доржо Итигэлова, Санжи-Цыбик Цыбикова, Батора Зодбоева. Он создает свой образ Степи и людей, населяющих ее: достойных, радушных, чистых душой, искренних и открытых, мужественных и достойных. Мир Гэсэра Зодбоева гармоничен с природой степи, наполнен тихой музыкой, которая заставляет металл словно светиться изнутри. Теплые, живые, реалистические и одновременно мифологические образы в бронзе, пластичность объемов и тонкая проработка деталей, мягкая спиралевидность линий — всё это создает особый стиль работ мастера.


СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

1. Соктоева И.И. Изобразительное и декоративное искусство Бурятии. Новосибирск: Наука, 1988. 157 с.

2. Сыртыпова С.-Х.Д. Код Дзанабадзара (1635–1723): монгольский стиль и кочевническая эстетика в буддийском искусстве Ваджраяны. М.: ИВ РАН, 2022. 404 с.

3. Гомбоев Б.Ц. Культ серебра в этнокультурной традиции бурят (опыт трансляции духовного и культурного наследия) // Научное наследие И.И. Соктоевой в свете актуальных проблем современного изобразительного искусства / науч. ред. Б.Ц. Гомбоев, отв. ред. Т.В. Кочева. Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 2018. С. 40–45.

4. Гэсэр Зодбоев : альбом / предисловие А. Кобуновой. Иркутск: Галерея Гороо, 2008. 69 с.

5. Никитина П.В. Мотив степи в произведениях бурятских скульпторов: к вопросу о поиске этнической парадигмы // Научное наследие И.И. Соктоевой в свете актуальных проблем современного изобразительного искусства / науч. ред. Б.Ц. Гомбоев, отв. ред. Т.В. Кочева. Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 2018. С. 147–152.

6. Васильева Я.Д. Пандидо Хамбо лама Итигэлов. Смерти нет. Улан-Удэ: Институт Итигэлова, 2014. 191 с.

7. Бардалеева С.Б. Буддийская скульптура Бурятии : каталог. Улан-Удэ; Белгород: Константа, 2023. 303 с.

8. Каталог выставки из фондовых материалов Бурятского республиканского краеведческого музея имени М.Н. Хангалова и Художественного музея имени Ц.С. Сампилова / авт. ст. К.М. Герасимова, И.И. Соктоева. М.: [б. и.], 1970. 65 с.

9. Гомбоева А.Б. Традиции бурятской деревянной скульптуры в творчестве Геннадия Васильева // Байкальские встречи – ХI: природа, человек и культура в ХХI веке: вызовы и ответы / науч. ред.: И.С. Цыремпилова, Н.Б. Дашиева. Улан-Удэ: Восточно-Сибирский государственный институт культуры, 2020. С. 158–164.

10. Зорикто Доржиев. Степная история : альбом / сост. Л. Василовская. СПб.: Palace Editions, 2008. 135 с.

Библиографическое описание для цитирования:

Бороноева Т.А. Из династии кузнецов-дарханов: о творчестве бурятского скульптора Гэсэра Зодбоева // Искусство Евразии [Электронный журнал]. 2023. № 3 (30). С. 46–57. https://doi.org/10.46748/ARTEURAS.2023.03.004. URL: https://eurasia-art.ru/art/article/view/1034


Информация об авторе:

Бороноева Татьяна Анатольевна, кандидат искусствоведения, член-корреспондент Российской академии художеств; директор, Национальный музей Республики Бурятия, г. Улан-Удэ, Российская Федерация. Заслуженный деятель искусств Республики Бурятия, член Союза художников России, Ассоциации искусствоведов (АИС), tatboronoeva@gmail.com, http://orcid.org/0000-0002-0042-6779.


Благодарности:

автор выражает благодарность Дмитрию и Лине Ермонтович (галерея «ЛеАрт», Иркутск), Я.Д. Васильевой (директору Института XII Пандидо Хамбо ламы Даши-Доржо Итигэлова), Т. Мадаевой-Зодбоевой, Петру Гармаеву (скульптору, ученику Гэсэра Зодбоева) за помощь в проведении данного исследования. Фотографии работ Г. Зодбоева предоставлены Д. Ермонтовичем.


© Бороноева Т.А., 2023


Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.

Статья поступила в редакцию 07.09.2023; одобрена после рецензирования 23.09.2023; принята к публикации 26.09.2023.